Зимний дар дракону-отшельнику

Глава 4. Тепло, которому нет места

Каэрон стоял в дверях, там, где ещё секунду назад была лишь темнота. Серебристые волосы слегка растрепались, словно он бежал или летел, а глаза… Его глаза… Он смотрел на меня с непередаваемым выражением.

Каэрон сделал шаг вперёд, и его взгляд метнулся от меня к сияющему дереву.

— Я… я ничего не ломала, — быстро сказала я, чувствуя необходимость оправдаться, хотя сама не понимала, в чём моя вина. — Я просто…

— Ты не ломала, — медленно повторил он и подошёл ближе.

Свет от магических фонариков играл на бледном лице, смягчая хищные черты. Он поднял руку, затянутую в чёрную перчатку, и потянулся к светящемуся цветку — точно так же, как это делала я минуту назад. Но в последний момент его пальцы замерли в миллиметре от лепестков.

— Оно тёплое, — констатировал он с какой-то странной интонацией.

— Да, — отозвалась я. — Это ведь праздничное дерево. А праздник должен быть тёплым.

Каэрон резко обернулся ко мне. Маска холодной отстранённости снова скользнула на его лицо, пряча то, что я успела заметить — растерянность и… изумление.

— В Цитадели нет праздников, — отрезал он, опуская руку. Светящееся дерево за его спиной казалось неуместным чудом, вызовом его мрачному миру. — И здесь нет места теплу. Ты снова шумишь, Талия. Твоя магия… она слишком громкая.

— Это не шум! — возмутилась я, забыв о страхе. — Это красота! Ну почему ты такой угрюмый? Ты сам требовал даров к Новому году, а у самого в доме хоть шаром покати! Ни одной свечи, ни одной ветки! Только лёд и тишина. Как ты можешь быть Хранителем, если в тебе нет жизни?

Его глаза сузились. Воздух вокруг него сгустился, температура в саду ощутимо упала, вступая в конфликт с теплом дерева.

— Ты слишком много болтаешь для «подарка», который должен молчать, — процедил он, делая шаг ко мне. — И ты нарушила мой приказ не покидать комнату.

— Я замерзала! — выпалила я. — И я голодна. Если ты хочешь, чтобы твой «подарок» дожил до утра, его нужно покормить. Или драконы питаются только пафосом и ледяным ветром?

Уголок его губ дёрнулся. Нервный тик, не иначе. Он снова бросил быстрый взгляд на сияющее дерево, словно хотел убедиться, что оно не исчезло, а затем посмотрел на меня своим тяжёлым, пронизывающим взглядом.

— Еда, — произнёс он так, будто это слово было ругательством. — Хорошо. Идём. Но если ты ещё раз устроишь иллюминацию без разрешения, я посажу тебя в подвал. Там темно, и твои фокусы никто не оценит.

Он развернулся и пошёл к выходу, величественно развевая полами плаща.

Я бросила последний взгляд на своё творение. Дерево продолжало сиять, разгоняя вековую тьму Зимнего сада. Маленький маяк тепла в океане холода.

Я поспешила за драконом, стараясь не отставать. Есть хотелось нестерпимо, но ещё больше мне хотелось понять, что только что произошло. И почему, глядя на созданный мной свет, этот ледяной монстр выглядел так, будто увидел самое страшное и самое желанное в своей жизни одновременно.

Обеденный зал оказался под стать хозяину — величественный, безупречно красивый и абсолютно неживой. Длинный стол, высеченный из цельного куска тёмного льда, тянулся через всё помещение. Вокруг стояли высокие кресла с прямыми спинками, больше напоминающие троны, чем мебель для трапезы.

И снова — ни одной живой детали. Ни еловой ветки на каминной полке, ни свечей, ни даже банальной красной ленты.

— Знаешь, — нарушила я тишину, пока мы шли к столу. Эхо тут же подхватило мой голос, умножив его в десяток раз. — Для существа, которое требует от города «почитания традиций» и дорогих подарков, ты удивительно халатно относишься к самому празднику.

Каэрон, шедший впереди, даже не обернулся.

— Я Хранитель, а не организатор балов, — бросил он через плечо. — Моя задача — держать лёд крепким, а границы закрытыми. Мишура и конфетти этому не способствуют.

— Это безобразие, — твёрдо заявила я, останавливаясь у одного из кресел. — Просто безобразие. Новый год — это время обновления. Время, когда даже самые старые камни вспоминают о тепле. А у тебя здесь… как в склепе у очень богатого покойника. Ты ждёшь даров, но сам не готов ничего принять, кроме холода.

Он резко остановился и развернулся ко мне. В серебристых глазах мелькнуло раздражение, но теперь оно было смешано с усталостью.

— Садись, — приказал он, игнорируя мой выпад. — Ты хотела еды. Получай. Займи свой рот, а то он много болтает.

Он небрежно махнул рукой. На столе, прямо из воздуха, соткались блюда. Изысканные серебряные подносы, хрустальные кубки, тарелки из тончайшего фарфора. Всё выглядело роскошно, вот только…

Я наклонилась ближе, разглядывая содержимое тарелок. Фрукты, покрытые инеем. Ломти мяса, твёрдые как камни. В кубке плескалась жидкость, густая и тягучая, в которой плавали куски льда.

— Ты издеваешься? — я подняла на него взгляд. — Я человек, Каэрон. У меня зубы не из алмазов. Если я попробую это укусить, то останусь без них. Это всё заморожено!

— Драконы предпочитают холодную пищу, — равнодушно пожал плечами он, опускаясь в кресло во главе стола. — Это сохраняет вкус.

— Тепло. Понимаешь? — я почти разозлилась.

Каэрон посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Казалось, он прикидывал, не проще ли всё-таки заморозить меня прямо сейчас и избавить себя от головной боли. Но затем он вздохнул — тяжело, с едва слышным рычанием.

— Ты невыносима.

Каэрон протянул руку к моему кубку. Длинные пальцы, обтянутые кожей перчатки, коснулись хрустального бока.

Я затаила дыхание.

Лёд в кубке вдруг исчез, а по запотевшему стеклу побежали капли. Жидкость внутри забурлила, нагреваясь за долю секунды. Затем он провёл ладонью над тарелкой. Иней исчез, мясо зашипело, источая умопомрачительный аромат жаренного с пряностями.

Контраст был ошеломляющим. Ледяной дракон, повелитель стужи, одним касанием создавал жар. Вот уж где настоящие чудеса!

— Ешь, — он отодвинул тарелку в мою сторону. — И молчи. У меня от твоего голоса мигрень.