Зимний дар дракону-отшельнику

Глава 5. В сердце горы

Свечи в обеденном зале погасли разом, словно кто-то перекрыл доступ к жизни, и невидимая, но неодолимая сила вышвырнула меня в коридор. Двери захлопнулись, отрезая от тепла, от запаха еды и от дракона, чьи глаза горели магическим огнём.

Я осталась одна.

Вокруг сгущался мрак, разрываемый лишь тусклым, мертвенным свечением кристаллов в стенах. Но страшнее темноты был холод. Он навалился мгновенно, стоило мне сделать шаг по направлению к своей спальне. Это вам не просто зимний сквозняк — это было эхо гнева Хозяина Горы. Стены Цитадели, казалось, впитали его ярость и превратили её в чистую стужу.

До своей комнаты я добралась на одних инстинктах, не чувствуя ног. Но стоило переступить порог, как надежда рухнула. Здесь было еще хуже.

Роскошная кровать под балдахином выглядела теперь как ледяной саркофаг. Я, дрожа всем телом, забралась под одеяло, пытаясь свернуться в комок, но шёлк, который раньше казался просто прохладным, теперь обжигал кожу. Дыхание вырывалось изо рта густыми облаками пара, оседая инеем на воротнике платья.

«Это всего лишь на ночь, — уговаривала я себя, стуча зубами так, что челюсть сводило судорогой. — Потерпи. Рассвет скоро».

Но холод не слушал уговоров. Он пробирался под одежду, впивался в кости тысячей невидимых игл, сковывал движения. Пальцы рук и ног перестали чувствоваться уже через десять минут. Какой уж тут сон.

Вместо сна — оцепенение — верный признак того, что тело сдается. Я знала это состояние: так замерзают путники в горах, сбившиеся с тропы. Сначала тебе больно, потом страшно, а потом ты просто хочешь закрыть глаза и немного отдохнуть.

— Нет… — прошептала я, с трудом разлепив онемевшие губы.

Я не умру здесь. Не так. Не превращусь в ледяную статую в назидание следующим «подаркам», чтобы мачеха могла пустить притворную слезу на моих похоронах.

Злость — слабая, тлеющая искра — заставила меня шевельнуться. Я рывком села, преодолевая тяжесть в теле. Голова кружилась. Мне нужно было тепло. Любое. Пусть даже это будет дыхание самого дьявола, но мне нужен был источник жара.

Я выбралась из комнаты. Коридор плыл перед глазами. Куда идти? Кухня остыла еще вечером. Зимний сад был красив, но мертв. В этом проклятом замке было только одно место, где жила энергия. Только одно существо, в венах которого текла не ледяная вода, а пламя жизни.

Я не знала, где находятся покои Каэрона. Я никогда там не была. Но сейчас, на грани беспамятства, я вдруг почувствовала.

Это было похоже на зов. Тонкая, едва уловимая вибрация в воздухе, которая притягивала меня.

Я пошла на этот зов. Ноги несли меня по винтовым лестницам, через анфилады темных залов, мимо застывших стражей-статуй. Чем дальше я шла, тем отчетливее становилось ощущение. Где-то там, в глубине Цитадели, билось горячее сердце этой горы.

Я остановилась перед высокими двустворчатыми дверями из черного дерева. От них не веяло холодом. Наоборот, сквозь щели просачивался сухой, жаркий воздух, пахнущий дымом и смолой.

Гордость кричала, что нужно развернуться и уйти. Инстинкт самосохранения пинком распахнул створку и заставил войти.

Комната была погружена в полумрак, разрываемый лишь отблесками огня. Огромный камин, в котором можно было зажарить быка, полыхал ровным, гудящим пламенем. Перед ним, в глубоком кресле, сидел Каэрон.

Он сидел неподвижно, вытянув длинные ноги к теплу, и смотрел на пляшущие языки огня. На столике рядом — бокал с тёмной жидкостью, к которому он так и не притронулся. Дракон снял тяжелый камзол, оставшись в простой рубашке, ворот которой был расстегнут, открывая бледную шею.

Сейчас он не выглядел как всемогущий монстр, который час назад грозился заморозить город. Он выглядел как смертельно уставший мужчина, на плечи которого давит тяжесть всей этой проклятой горы.

Я сделала шаг. Половица под ногой предательски скрипнула.

Каэрон медленно, очень медленно повернул голову. В свете огня его глаза казались багровыми, отражая пламя. В них не было злости. В них плескалось что-то темное, тягучее… и, когда он разглядел меня, там мелькнуло узнавание пополам с удивлением.

— Я же сказал тебе не выходить. Ты ищешь смерти, Талия?

— Я ищу жизнь, — прохрипела я жалко.

Шагнула в круг света, и теперь он мог видеть меня целиком — трясущуюся, с посиневшими губами, в платье, которое стало для меня ледяной тюрьмой.

— Там… холодно, — выдавила я, чувствуя, как колени подгибаются. — Я не доживу до утра, Каэрон. Разве ты не понимаешь?

Он выдохнул.

— Ох уж эти хрупкие люди, — пробормотал Каэрон, проводя ладонью по лицу.

Массивное меховое покрывало, лежавшее на соседнем кресле, взмыло в воздух и плавно опустилось на пушистый ковёр прямо перед камином.

Затем встал хозяин.

Я шарахнулась, но он лишь отодвинул своё кресло чуть в сторону, освобождая мне место у самого очага.

— Ложись, — он скользнул взглядом по моим дрожащим рукам, а затем отвернулся. — К утру здесь будет пекло, но это лучше, чем выносить тебя бездыханную из гостевой спальни. Мне не нужны лишние призраки в замке. Своих хватает.

Я не заставила себя просить дважды. Собрав последние силы, доковыляла до камина и рухнула на шкуру. Жар огня ударил в лицо — восхитительный, живительный, почти болезненный жар. Я завернулась в предложенный мех, зарываясь в него носом. Он пах снегом, дымом и чем-то терпким — можжевельником или хвоей.

Запах дракона.

Дрожь начала отпускать не сразу. Меня колотило еще несколько минут, зубы выбивали дробь, но постепенно тепло пробилось сквозь ледяной панцирь. Кровь снова заструилась по венам, покалывая кончики пальцев тысячью иголок.

Я лежала на боку, глядя на огонь сквозь полуприкрытые веки. Каэрон снова сел в кресло. Он взял книгу, раскрыл её, но я видела, что он не читает. Его взгляд был расфокусирован.

В камине потрескивали поленья, гудело пламя в дымоходе, слышалось ровное, глубокое дыхание мужчины рядом.