Зимний долг

Глава 3. Мусорный бак

Зима вступала в свои права, трещали морозы, и студенты, кутаясь в шарфы и куртки, спешили по делам. Для Вероники, помимо прочих забот, наступили особенно напряженные дни. В этот злосчастный день все пошло наперекосяк.

Утро началось с того, что будильник подвел, заставив ее в спешке собираться в университет. В суматохе Вероника забыла одну очень важную вещь – бахилы. А без них в хирургическое отделение вход был строго воспрещен.

Пока она бежала по коридору, уже чувствуя дыхание опоздания, в голове роились мысли о предстоящем занятии, о трудных вопросах Волкова и о том, как бы успеть все сделать. Она почти добежала до гардероба, когда поняла: бахил нет!

Паника охватила Веронику. Возвращаться домой было уже поздно, а без бахил ее просто не пустят. Отработка пропуска занятия – это самое меньшее, что ее ждало. А еще – унизительное объяснение перед Дмитрием Сергеевичем, который наверняка воспользуется случаем, чтобы едко пошутить.

В отчаянии она замедлила шаг, оглядываясь по сторонам. Где-то здесь, у корпуса, должна быть мусорка, куда выбрасывают использованные бахилы. В голове мелькнула безумная идея – поискать там. Да, это было глупо, стыдно, но у нее не было другого выхода.

Она подошла к мусорному баку, зажатому между стеной корпуса и заснеженным кустом. Отвернувшись от проходящих мимо студентов, Вероника заглянула внутрь. В мусорке царил хаос: смятые бумажки, обертки от бутербродов, пустые стаканчики от кофе… И, о чудо, несколько бахил, хоть и грязных, но вполне пригодных для использования.

Вероника поморщилась, но выбора не было. Она осторожно начала копаться в мусоре, стараясь не испачкать руки. Стараясь быть незаметной, она быстро отыскала несколько пар, отряхнула их от снега и мусора, сунула в карман халата, чувствуя себя при этом невероятно униженно.

Внезапно она услышала насмешливый голос.

– Что ж, Белова, похоже, вы нашли свое место в жизни.

Вероника вздрогнула и обернулась. Прямо перед ней стоял Дмитрий Сергеевич Волков. Его ледяные глаза, как всегда, были устремлены на нее. На губах играла презрительная усмешка.

Она покраснела до кончиков ушей, чувствуя, как стыд заливает ее с головы до ног.

– Дмитрий Сергеевич… – начала она, запинаясь.

– Неужели? – перебил он, не скрывая сарказма. – Я всегда говорил, что хирургия – это не ваше. А вот копаться в мусоре – это, похоже, ваше истинное призвание.

Его слова, как кинжалы, вонзились в ее сердце. Она почувствовала себя совершенно ничтожной.

– Я… я просто забыла бахилы, – пролепетала она, пытаясь оправдаться.

– Забыли? – повторил он, усмехаясь. – Это объясняет все. Неспособность к элементарной организации – первый признак непригодности к хирургии.

Вероника не знала, что ответить. Слезы подступили к горлу. Она чувствовала себя загнанной в угол, униженной, раздавленной.

– Полагаю, вам стоит поискать себя в другом месте, – продолжил Каменев, его голос был холодным и безжалостным. – Например, в службе санитаров. Там бахилы, думаю, менять придется чаще.

Он развернулся и направился к корпусу, оставив Веронику стоять у мусорного бака, разбитой и униженной. Она чувствовала себя так, словно все ее мечты, все ее надежды были растоптаны и выброшены в эту грязную мусорку.

Она стояла там, не в силах пошевелиться, пока его фигура не скрылась за дверью. Хотелось кричать, плакать, бежать куда глаза глядят. Но она лишь сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы.

В этот момент она возненавидела его больше, чем когда-либо. Она возненавидела его за его жестокость, за его презрение, за то, что он так легко сломал ее.

Она глубоко вздохнула, вытерла слезы и, стараясь не обращать внимания на неприятный запах и мерзкий вид бахил, пошла в сторону кабинета. Сквозь этот позор, Вероника решила, что будет доказывать ему свою состоятельность, вопреки всему, вопреки его словам, вопреки его презрению. Она будет лучшей, и он еще пожалеет о своих словах. Она обязательно покажет ему, что она – не мусор.