Зимняя дорога к счастью

Глава 5.

Деревня показалась, где-то, через час. Она встретила молодых людей лёгким запахом дыма, струившимся из печных труб, настороженно светящимися маленькими окнами в добротных деревянных домах, и тишиной, какая бывает только в таких вот глухих деревушках поздно ночью.

– Ну, и где твой дом? – спросила Маша.

Виктор видел, что девушка устала и замёрзла, ему до дрожи хотелось укрыть её от холода, согреть, дать возможность отдохнуть, но сначала надо было сдать потеряшку родственникам.

– Не, – мотнул головой Прошка, – дома никого нет. Папка тоже за мамкой пошёл, и не вернулся. Давайте, к тетке Агафье пойдём. Она точно дома! Вон её изба! Крайняя справа!

Они вышли на прочищенную от снега дорогу, что узкой лентой вилась между домами, теперь передвигаться стало значительно легче. Маша решительно толкнула калитку. Во дворе никого. Даже собаки нет. Но не успели добровольные спасатели сделать и шагу, как дверь в избе распахнулась и в проёме показалась высокая статная женская фигура.

– Прошка? Ах ты, негодник такой! Где ж тебя носило, окаянный? – запричитала хозяйка неожиданно густым и звучным голосом.

– Не ругайтесь, – миролюбиво попросила девушка, – ему и так досталось. Он в яму ловчую угодил, замёрз совсем.

– Так проходите быстрее, гости дорогие, – прогудела женщина. – Согреетесь, откушаете со мной, а там всё и расскажете.

В сенях Виктор передал полусонного мальчонку тётке, – он пригрелся, находясь за пазухой у мужчины, и уже откровенно зевал во весь рот. С наслаждением скинул куртку, помог раздеться Маше и отворил добротную деревянную дверь. Комната, куда они попали, была небольшой, одну стену занимала жарко натопленная печь.

– Печка? – удивилась Маша.

– Да ты проходи, девица, – по-доброму усмехнулась Агафья, – подходи поближе, да погрейся, пока я этого непоседу спать уложу. И ты, мил человек, ступай за ней, вон, на лавке места много!

– Прошу надо растереть! – деловито засуетилась Маша. – У вас есть чем? И чаю горячего или молоко надо с мёдом. Простыл ведь, наверное!

– Да что ему сделается! – фыркнула хозяйка со знанием дела. – Не первый раз. А вот твоему мужчине как раз не помешало бы.

Мысленно Виктор был абсолютно согласен с хозяйкой. Ноги почти не ощущались, словно деревянные стали. Всё же несколько часов блужданий по колено в снегу в туфлях на тонкой подошве, в мороз, дали о себе знать. Он присел на лавку в сенях, снял испорченные туфли, – ну да, натуральная кожа не выдержала такого хамского отношения, – и принялся отдирать от ног примерзшие носки, стряхивая остатки снега. Рядом тут же образовывалась лужица.

– Давай, разотру, – присела на корточки Маша, решительно отбрасывая в сторону мокрые тряпки, бывшие фирменными носками.

Маленькие ладошки заскользили по обмороженной коже. Девушка захватывала остатки снега и осторожно тёрла голени и ступни. Виктору стало немного неудобно. Он попытался было сам оказать себе помощь, но Маша только прицыкнула.

– Сидеть! Кто из нас врач?

– Я согласен быть твоим домашним животным, защитником, добытчиком и вообще, – улыбнулся он.

– Не поверишь, – ехидно ответила девушка, – но состав кожи и у нас и у теплокровных млекопитающих не намного отличается, а уж реакция на холод, почти у всех одинаковая. Так что сиди и молчи! Защитничек, – проворчала она, вытирая влагу мягкой тряпицей, что дала Агафья.

Через несколько минут Виктор был готов кричать от боли. Казалось, в ноги впились тысячи острых игл, будто одели сапоги с игольчатыми внутренностями, и теперь накрепко приматывали.

– Терпи, – прогудела сверху хозяйка.

Она с легкостью подхватила Виктора подмышки и потащила к печке. Сзади семенила Маша.

– Вот так, – удовлетворённо кивнула Агафья. – Чуток посиди, а мы с твоей зазнобой лечить тебя будем.

Перед носом внезапно оказалась большая глиняная кружка с ароматным чаем. Было там что-то травяное, терпкое и пахучее. Каждый глоток разливался внутри блаженным теплом, обволакивал разум тёплым одеялом, нашептывал в уши непонятные слова, от которых становилось спокойно на душе.

Дальнейшее Виктор помнил смутно. Ему казалось, что он находится на яхте, дрейфующей под жарким солнцем. Мерное покачивание волн навивало сонливость, он проваливался в тягучий, липкий сон, в котором мелькали Агафья, какой-то сердитый мужчина, улыбчивый парень, испуганный Прошка, изредка появлялось озабоченное лицо Маши. А ещё, словно в трубе, слышались голоса: мужские, женские, детские, чей-то плачь, всхлипывания. В такие минуты почему-то всегда капал дождь, даря живительную влагу иссохшему горлу и прохладу измученному жарой телу. Когда же этот дрейф закончится?

Закончилось неожиданно. Виктор вынырнул из очередной нереальности и понял – всё. Он в настоящем. Не раскрывая глаз, прислушался. В комнате было тихо, только потрескивали поленья в печке, – вспомнил, что они с Машей принесли найдёныша в дом тётки Агафьи. Их напоили чаем и оставили на ночь. Виктор окончательно проснулся и сел на кровати. Нахлынула слабость, даже в сторону повело, к горлу подступила тошнота. Виктор несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя её и огляделся. Ну да. Деревенская комната в деревянном добротном доме. Бревенчатые стены цепляли глаз городского жителя. Напротив – широкая лавка, на которой свернулась калачиком Маша под ярким лоскутным одеялом. Виктор спустил ноги и хмыкнул, обнаружив, что они до самых коленей обмотаны тряпичными повязками. Хм. А сам он одет в какую-то широкую рубаху. Интересно, его Маша переодевала или та тётка?

От движения Виктора Маша проснулась, спустила ноги с лавки в большие самодельные тапки и пришлепала к нему. На её изящных ножках большие тапки смотрелись уморительно.

– Лежи! Тебе доктор ещё не разрешил вставать! – она сильным движение маленьких рук уложила Виктора обратно в постель. – Ты уж прости меня, – девушка виновато потупилась, – я вечно куда-нибудь влипаю, теперь и тебя за собой потянула. Я-то вот ничего, а ты с воспалением лёгких слёг.