Зимняя дорога к счастью

Глава 6.

Ходики на стене показывали 12-30, когда Виктор вынырнул из нового сна. В доме снова было тихо. Рядом опять притулилась чёрная кошка и убаюкивающее мурлыкала. Он на автомате почесал местную красавицу за ушком, – это был ежеутренний ритуал у них с Аполлинарией, – та грациозно потянулась, демонстрируя острые белые когти, перевернулась на другой бок и приглашающее мявкнула. Мол, спи, давай, рано, на обед ещё не приглашали. Чувствовал Виктор себя слегка заторможенным. Мысли вяло текли по полусонному мозгу, во всём теле царила усталость и ломота, как бывает после высокой температуры. Сквозь задёрнутые шторы проступал яркий солнечный свет. Виктор прислушался. С улицы доносились приглушённые весёлые визги ребятни. Он с неожиданной теплой грустью вспомнил своё детство. Вот так же и маленький Витя носился по снежным горкам и сугробам с местными мальчишками, когда гостил на зимних каникулах у бабушки. Бабушка. Старенькая, но по-прежнему шустрая и деловая. Сколько раз предлагал ей переехать в город. Он бы купил ей однокомнатную квартирку в тихом районе, рядом с каким-нибудь парком, чтобы старушка могла гулять, а не сидеть в четырёх стенах. Но нет. Бабушка наотрез отказывалась. Говорила, что «здесь и стены помогают. А там, в городе, все болячки разом нахлынут». Интересно, сколько дворов в этой деревне? И как они провели водопровод? Свет-то ладно, от трассы можно провода кинуть, а водопровод?

В доме хлопнула входная дверь и звонкий мальчишечий голос разорвал тишину:

– Тёть! Тётя Агафья! Ты тута?

Мальчишке ответила только Мурка. Она изящно перепрыгнула через Виктора, не спеша покинула комнату, только в дверях задержалась, раздумывая, покидать спальню или погодить. Пока она застыла в нерешительности, гость увидел животное и с воплем « Мурка!» сграбастал кошку. Та издала сдавленный мявк, но вырываться не стала. Через щель между шторами Виктору виднелись всклокоченные шапкой тёмно-каштановые волосы с рыжеватым отливом, раскрасневшееся от мороза или от зимних игр, круглое улыбающееся лицо пацанёнка, на котором была одета тёплая меховая куртка. На вид мальчику можно было дать лет 6.

– Ой! – пискнул пацан. – А я тебя не заметил!

Тут он отпустил кошку, и та мигом шмыгнула вон, подальше от загребущих детских ручонок и холодной одежды, а мальчишка шагнул за шторину к Виктору.

– Привет, дядь Вить! – важно поздоровался он, старательно копируя кого-то из взрослых, и протянул для рукопожатия красную ладошку.

Виктор со всей серьёзностью осторожно пожал её и удивился, какая она была горячая! Гость, между тем, с напускной солидностью присел на кровать и начал беседу. Обстоятельно так, словно маленький мужичок.

– Ты эта, дядь Вить, об машине не волнуйся. Наши парни приволокли её сюда. Стоит около двора. Мы даже снег струсили, – тут он не выдержал, вся его серьёзность слетела, на смену пришла детская восторженная непосредственность: – Сколько там всяких штучек! Я хотел посмотреть, да брат не дал. Он у меня взрослый, мамкиной сестры сын, – сообщил малец, – в технике разбирается. В городе работает в большом магазине, где машины продают. Салон называется. А ты свою машину в салоне покупал? Брат говорит, что в салоне надёжнее, а на рынке надуть могут. Ты эта, дядь Вить, когда надумаешь машину менять, ты ко мне обращайся. Я тебя с братом сведу, он посоветует и проследит, чтоб всё в порядке было. А то мало ли чего? – он по-взрослому опёрся ладошками на колени и заключил: – Ну, ладно, заболтался я тут с тобой. А мне надо комнату готовить. Сегодня мамка с сестрёнкой приедут. Ага. Папка с городу их привезёт. Ой! – вдруг спохватился говорливый собеседник. – Ты ж не в курсах! У меня сестрёнка родилась! Ага! Сам Михайло Иванович подсоблял!

Входная дверь ещё раз хлопнула и с порога послышалось добродушное гудение хозяйки.

– Прошка, сорванец, ты опять холоду в сени напустил?

– Ой, тёть Агаш! – прижух пацан. – Я нечаянно! А вообще, мы тут с дядей Витей важные вопросы обсуждаем, – он покосился на Виктора, словно ища защиты.

– А «спасибо» за своё возвращение сказал? – строго спросила Агафья.

– Ой, забыл, – понурился Прошка. – Спасибо, дядь Вить! И тёте Маше тоже! А вот ей я не забыл сказать! – это он уже Агафье докладывал.

Та стояла в дверях и напускно хмурилась.

– А ну, кыш! Морозу напустил, больному тепло нужно! – она махнула полотенцем в сторону выхода.

– Ага! – соскочил парнишка. – Я чё, вообще-то приходил, – он вновь повернулся к Виктору. – Дядь Вить, а тётя Маша твоя жена? – Виктор замялся. А что тут скажешь? Вроде бы он только-только начинает к Маше приближаться, но тут, в деревне, какие порядки? Вон, Агафья называла девушку «его Машей», а сама Маша? Пока Виктор соображал, что же ответить, Прошка устал ждать и сделал свои выводы: – Если нет, то на неё наш Матвей женится. Савелий Игнатович так и сказал: «Девка хорошая, надо брать!»

– В смысле? – из горла Виктора вырвался хриплый карк.

– В смысле, – полотенце Агафья всё же применила, оно хлёстко шлёпнуло Прошку по спине, – язык кому-то надо укоротить! – Она хмурилась теперь по-настоящему. – Чего расщебетался, словно сорока по весне?

Прошка, опасливо глядя на полотенце, пятился к выходу.

– Да я ничё. Просто, через неделю свадьбы гулять можно, вот я и думал: если что, то, что подарить? Вернее, думать или не надо? У Матвея и дом есть и в доме, вот и голову можно сломать. А у меня сестра ещё.