Зимняя Фея и Писатель

Глава вторая. В которой Писатель приглашает читателей в гости

Может быть, вы и обходитесь без моих пояснений, но я без вашей компании никак не могу. И мне нравится быть не только создателем, но и участником этой истории.

А пойдемте ко мне в гости! Я вас с Музой познакомлю. Пока Великий Маг в моей новой истории коротает время в психушке, мы успеем побывать в доме на берегу.

Поселился я тут давно. Километров пятьдесят от Питера, место живописное, земля дорогая, мне в наследство досталась. Родовое гнездо. В городе тоже пристанище есть, на Фонтанке у Чернышева моста, но на берегу привольнее. До того как заманил к себе на жительство Музу — было одиноко, теперь дом полон постояльцев, как и моя голова.

Проходите, располагайтесь, тут у меня гостиная, там спальня, на втором этаже — кабинет. И много-много комнат для гостей. Муза, конечно, на кухне, булочки печет с изюмом.

— Дорогая, познакомься, это...

Кажется, не вовремя мы зашли: в одной руке у Музы скалка, припорошенная мукой, а в другой книга. Вчера из издательства тираж привез.

— Это что?! — Красивые брови Музы сурово сдвигаются. Она сует мне книгу. Прекрасно напечатанную, кстати, в твердом переплете.

— Это мой новый роман. Дорогая, у нас...

Муза не обращает внимания на мои взгляды и жесты, уж если решила высказать все, что надумала, — не остановится.

— Ты понимаешь, что втянул в историю ни в чем не виноватого человека, испортил ему карьеру, запихал в сумасшедший дом?! Достоевский выискался! А это кто с тобой? — переводит она взгляд мне за спину.

— Читатели, я же и пытаюсь тебе сказать. Дорогая, к нам пришли...

— Раз пришли, пусть остаются, но ты мне все объяснишь! Прямо сейчас. — И точно как на средневековых гравюрах она выставляет вперед пальчик, забеленный мукой.

— Но, может быть, мы... — Я показываю глазами на дверь в кладовку, там можно уединиться и поговорить без свидетелей.

— Нет, — лучезарно улыбается она, — никаких секретов от твоих читателей. Они, в отличие от тебя, люди здравомыслящие, поймут меня правильно. Присаживайтесь, будьте, как дома, — энергичным жестом приглашает Муза. И скалка в её нежной руке напоминает мне маршальский жезл. Вот если бы надеть на Музу шлем, она вполне сошла бы за валькирию. Надо будет обсудить это вечером...

Образ Музы-Валькирии так отчетливо вырисовывается в моем воображении, что я на какое-то время теряю нить разговора. Когда же возвращаюсь к реальности… Хорошо бы понять, к которой именно — здесь их уже по меньшей мере три нарисовалось… или больше… Не важно, разберемся! Да, когда возвращаюсь к реальности, то нахожу себя посреди кухни в гордом одиночестве. А все общество вместе с вкуснейшими сдобными булочками переместилось в гостиную, оттуда слышен говор, смех, звон посуды и даже музыка. Кто-то из читателей добрался до рояля.

Муза во главе стола обворожительна. Разливает чай, шутит, предлагает угощение — она умеет быть такой душенькой. Общительная, элегантная — истинная жительница Олимпа. Это жилой комплекс такой элитный, если вы вдруг не знаете, на правом берегу Невы. Петербургские небоскребы. Я отвлекся, простите. Муза искореняет этот мой недостаток, но пока безуспешно. Стол забит начатыми романами, комнаты для гостей под завязку заселены героями, а я все продолжаю создавать миры. Но разве Муза не понимает, что сама виновата в этом? Я слушаю ее, как Шахрияр Шахерезаду, и не могу оставлять истории незапечатленными. А в сутках всего двадцать четыре часа...

На самом деле я совершенно доволен жизнью, о такой Музе можно только мечтать. Она строгая, но не всегда же! Лишь одного боюсь: наскучит ей мой дом — музы существа ветреные. Но я принял меры, нет, не замки и железные двери — ей это нипочем, а вот без крыльев улететь она не может.

— Дорогой, где же ты? Иди к нам, чай остынет, — слышу я. Иду. Застаю продолжение разговора.

Вся компания с интересом внимает моей восхитительной и неповторимой.

— И можете себе представить, совершенно случайно я нашла его! Дом моей мечты! На берегу, двухэтажный, со всеми удобствами. Просто чудо, совершенное чудо, в этом районе все писатели уже давно разобраны. Но мой все никак не мог найти...

— Такую, как ты, — наконец впрялся я в цветную нить её рассказа. — Действительно чудо! Именно поэтому...

— Именно поэтому он спрятал мои крылья в шкаф! — Она снова овладела инициативой в беседе, обвела всех присутствующих жалобным взглядом. — Как вам это понравится? Муза без крыльев. Вот скажи, зачем ты это сделал?

Мне оставалось только смущенно потупиться на фарфоровую синюю чашку.

— Чтобы ты не улетела, — пробормотал я. Читатели разочарованно покачали головами: ни дать ни взять выездная сессия суда присяжных.

На самом деле все вот как было. Никакой любви с первого взгляда. До встречи с ней я более всего ценил свободу, а это путь к одиночеству. И все бы ничего, можно собак завести, но с ними новый роман не обсудишь. А жизнь с Музой, конечно, наложила запреты на мои свободы, но и я со своей стороны выставил условия.

Я хорошо помню тот день, когда Муза в первый раз перелетела порог моего дома. Или подоконник. Кажется, она, подобно сильфиде, явилась через окно. Тогда я писал стихи, а она искала свободного Поэта с хорошими удобствами. Да, рай в шалаше ей надоел.

Она хотела дом у моря, а я искал Музу. Все искал, искал, совсем уже отчаялся. И вдруг она! Конечно, первое, что я сделал, — это запер её крылья в шкаф, а ключ выбросил в колодец. Сначала она даже не заметила, мы были слишком увлечены общением.

Я молил о вдохновении, но то, что мне удавалось из прозы, — казалось Музе скучным. И она говорила об этом прямо в глаза! Мол, изюма не хватает. Каково это нежному поэтическому самолюбию? Я же не Лев Толстой. Конечно, я сердился и... влюблялся. Все шло не так, стены дома у моря сотрясались от наших споров.

Это была самая неправильная муза на свете, я её полюбил всем сердцем и не хотел отпускать. А она все грозилась уйти.

Когда мы ссорились, я спал на диване, пока в один прекрасный день не выбросил его в окно!