Зимняя Фея и Писатель

Глава третья. В которой мы попадаем в городок Н

Городок Н был исполнен предчувствием Рождества. Жители торопили праздник. Уже в начале декабря на Ратушной площади нарядили высоченную ель, везде по городу арки и балконы украсили гирляндами из еловых лап, а двери домов — венками из остролиста. Гирлянды и венки с шарами и колокольчиками, перевитые алыми и золотыми лентами, превратили улицы в яркие праздничные декорации для Чуда.

А витрины! Владельцы магазинов старались перещеголять друг друга в убранстве. Особенной роскошью сияли витрины Вильгельмстрит, что вела к Ратуше и костелу Святого Андрея. Оно и понятно — по этой улице быстрее всего можно было добраться до площади — все и шли по ней, ведь на площади и ярмарочные балаганчики, и Вертеп.

Миссис Кэролайн Райн не смотрела по сторонам, гулять ей не хотелось. Она уже вычеркнула большую часть пунктов из списка праздничных покупок и возвращалась с дочерью домой. Сказать по правде, список в этом году был не слишком длинным. Да и праздник устраивать не для кого. На площадь Кэролайн согласилась зайти ради Рози, все-таки Рождество.

С тех пор как старшие сыновья уехали с отцом в Бристоль, жизнь Кэролайн превратилась в череду беспокойных дней, она тревожилась о детях и муже, мечтала увидеть их поскорее, хоть прекрасно знала, что это невозможно. Миссис Райн осталась в Н с младшей дочерью Рози. Кому-то надо было следить за домом, а главное, сейчас ни в коем случае нельзя потерять заказчиков. Кэролайн была хорошей портнихой, она мечтала открыть ателье, даже почти скопила денег на это предприятие. Но старшие дети захотели учиться инженерному делу в Бристоле, и сбережения растаяли.

— Не печалься, Кэрри, мальчики подрастут, выучатся, станут хорошо зарабатывать, — утешал жену мистер Эдвард Райн, — тогда и ателье не понадобится.

Кэролайн, конечно, верила, но разделенная семья — это тяжело, а обучение и жилье в Бристоле стоит дорого...

Ах, эти невеселые мысли вдвойне неприятны, когда вокруг все только и думают о предстоящем празднике.

Рози шла за руку с матерью и вертела головой направо и налево. Столько интересного! На главной улице людно, прохожие спешат кто на ярмарку за рождественскими подарками, кто, уже нагруженный ими, – обратно. Катятся возки и расписные сани, фыркают лошади, звенят бубенчики на сбруях.

Рози засмотрелась на разряженную даму под красным зонтом — с утра шел снег, он падал и падал большими пушистыми хлопьями, ложился на плечи, воротники. Он покрыл золотистые локоны Рози и алмазными капельками подтаивал на её длинных ресницах. На красном зонтике у нарядной дамы собрался уже целый сугроб, это было забавно: дама выступает с таким достоинством, за ней поспешает рассыльный с покупками, а она... несет целый сугроб снега на зонтике.

— Ха-ха-ха... — звонко рассмеялась Рози, дама возмущенно взглянула на девочку, остановилась посреди улицы и принялась стряхивать зонт. Помеха движению прохожих, образовался затор, рассыльный, нагруженный пакетами и подарочными коробками, не рассчитал, хотел обойти даму, поскользнулся и упал. Глядя на него, засмеялись многие. И почему, когда кто-то падает посреди улицы, это выглядит так смешно? Просто невозможно удержаться.

— Рози, — нахмурилась миссис Райн, — ты ведешь себя неподобающим образом!

— Прости, мама, я не хотела! — Рози выпустила руку матери и кинулась помогать посыльному собирать коробки, но замерла перед витриной кондитерской. Там среди зарослей новогодних елей, под которыми прятались расписанные глазурью пряничные домики, играли механические рождественские ангелы. Они пели и танцевали, качались на ветвях, летали вереницей и парами. Яркие, разноцветные — как райские птицы. Где кондитер заказал их? Такого чуда в Н ещё не видывали. Перед витриной полукругом расположились горожане. Рози пробралась вперед, подошла к самому стеклу и...

В стороне от других, как ей показалось, немного печальный стоял ангел в серебристо-белой тунике. У него были восхитительные крылья. Из настоящих перьев!

— Рози, разве можно в такой давке убегать от меня. Потеряешься! Дай руку и пойдем, что ты прилипла к витрине? — возмутилась миссис Райн.

Рози не нашла в себе сил послушаться. Она прошептала, как будто боялась напугать его..

— Мама! Купи мне вон того ангела! — Ей казалось, что прекрасные грустные ангельские глаза умоляют забрать его из шумной пряничной кутерьмы. А может, он устал стоять. Люди идут, идут мимо, а он все стоит... А ночью? Все улягутся спать, а он, бедняжка, останется? Рози взяла бы его к себе в кроватку... — Мама, мамочка! — закричала она на всю улицу. — Купи мне ангела, пожалуйста, я хочу-у-у-у-у, смотри, какой он чудесный!

— Рози! Не кричи и дай мне руку. Сейчас же! Ты безобразно себя ведешь. Даже если бы у меня были лишние деньги, я ни за что не стала бы ничего тебе покупать.

Миссис Райн была поражена. Её послушная тихая Розалинда устраивает истерики из-за понравившейся игрушки? Голосит на всю улицу так, что прохожие оглядываются. Значит, и прогулки на площадь не будет. Такие выходки нельзя оставлять без наказания.

Рози притихла, но от витрины не отошла. А Кэролайн стало стыдно. Не слишком-то баловала она дочку подарками. Раньше Эдвард заваливал детскую игрушками, а сейчас миссис Райн и припомнить не могла, когда в последний раз покупала ей куклу. В самом деле… ведь Рождество... хоть капризам потакать и неправильно, и господин пастор говорит так, но… Рождество. И эти забавные механические ангелы очень милы, можно было бы поставить вон того, с ярко-красным оперением, на каминную полку.

— Ну хорошо, если ты пообещаешь мне никогда больше не кричать, требуя подарков, то мы зайдем посмотреть. И если они стоят не очень дорого, то, может быть...

— Мамочка! — Рози кинулась к матери и крепко обхватила за талию, прижалась щекой к заснеженной пелерине. — Я больше не буду, обещаю! Никогда-никогда! Купи, пожалуйста...

Колокольчик на двери мелодично звякнул, миссис Кэролайн и Рози вошли в кондитерскую.

Они будто оказались в Рождественском лесу: елки и елочки, разубранные шарами, бусами, мишурой, конфетами и пряниками, закрывали прилавок, на низеньких столиках под елками красовались пышные корзины со сладостями и фруктами. Дорогая оберточная бумага, ленты, этикетки. А витрина хорошо просматривалась и изнутри кондитерской.