Зимняя Фея и Писатель

Глава четвертая. В которой происходят странные вещи

Табакерочная музыка завораживала, мелодия с металлическим голоском была таинственна, нежна, вкрадчива и холодна, как снег. Кэролайн заслушалась. Вильгельмстрит, город Н подернулись туманной пеленой, по стеклам витрины поползли морозные узоры, вот уже и не видно ни прохожих, ни повозки. И никуда не хочется идти из волшебного леса рождественских елей. А музыка все звучит, звучит, будто кто-то маленькими молоточками вызванивает по невидимым колокольчикам...

— Мамочка! Что с тобой? — Рози уже в третий раз дергала Кэролайн за руку и за пелерину. — Ты слышишь? Я не хочу красного, мне нравится тот, серебряный.

— Серебряный? — очнулась Кэролайн. Никакого инея на стеклах и никакой музыки. Ангел прекратил движение и замер, кондитер неодобрительно посмотрел на Рози.

— Если юная мисс о том белокрылом в серебряной тунике, то должен разочаровать — он стоит в витрине исключительно для украшения и не продается.

— Вы только что заметили, что за деньги можно купить все, — в Кэролайн словно дух противоречия вселился. Сказать по правде, ей не нужен был ни красный ангел, ни белый, а четыре шиллинга она с куда большей пользой потратила бы в магазине тканей. И по характеру миссис Райн никогда не была спорщицей, но чем-то задел её этот неприятный кондитер. Захотелось сделать наперекор ему! — Покажите белого, он понравился нам больше других, — тоном, не терпящим возражений, заявила Кэрри.

— Как будет угодно миссис, — усмехнулся кондитер и снова скрылся в елочных зарослях. Кэролайн через витрину рассеянно смотрела на улицу. И уже сожалела о глупой настойчивости. Если до этого можно было поблагодарить за демонстрацию, вежливо распрощаться и уйти, то теперь придется сделать покупку. Ведь она настояла на показе второго ангела.

Вдруг Кэрри показалось, что среди прохожих она увидела Райна, он мелькнул в толпе и исчез.

— Эдвард, — воскликнула она, — Эдвард постой!

Конечно, если бы это и был он, то не услышал бы её через стекло витрины, да и невозможно: Эд с мальчиками в Бристоле, а она просто слишком сильно скучает по ним, вот и мерещится всякое.

— Ну вот, миссис, насилу достал, оформитель витрины будет недоволен, но для вас… Чего не сделаешь для такой красивой женщины. — И снова он нехорошо, хищно так глянул на Рози. Кэролайн притянула девочку к себе.

Надо уходить, Кэрри чувствовала это, но ноги словно к полу приросли. А кондитер тем временем завел и белокрылого ангела. Тот пару раз шевельнул крыльями, музыка началась и оборвалась.

— Ах, он не хочет играть для нас! — расстроилась Рози.

— О, нет-нет, мисс, всего лишь кончился завод, сейчас мы поправим. — Кондитер схватил ангела со стола, встряхнул, достал из кармана ключик и вставил его в отверстие все там же под крыльями игрушки. Ключ не проворачивался. — В самом деле, неисправен, — пожал плечами кондитер.

— Видишь, Рози, мы зря заставили продавца лазать в витрину, — сказала Кэролайн.

— О, нет-нет, — взмахнул пухлыми ручками кондитер, — это не составило никакого труда, сейчас я верну этого под елку и принесу другого, там есть ещё один серебристо-радужный.

— Не хочу другого! Купи этого! — Рози снова закричала и затопала, она вела себя гораздо хуже, чем на улице. — Хочу белого! Хочу, хочу, хочу...

Девочка упала на спину и принялась молотить по полу ногами и руками.

— Боже мой, Рози!

Кэролайн не рассердилась, а испугалась. Таких припадков у дочери никогда не было, и миссис Райн не знала, что с этим делать. Зато кондитер отлично знал.

— Сейчас я принесу воды. — Он приоткрыл боковую дверь у прилавка, исчез за ней, но тут же вернулся с хрустальным стаканом.

— Рози, выпей водички. — Кэролайн присела, хотела приподнять девочку.

— О, нет-нет, это делается не так! — Кондитер набрал в рот воды и щедро прыснул в лицо Рози.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась Кэролайн.

Но странный метод приведения в чувство сработал, Рози замерла с открытым ртом, заморгала, села и затрясла головой.

— Вы напугали нас, мисс, — сладко заулыбался кондитер. — В таких случаях это работает наилучшим образом, — заверил он Керри, — и совершенно безболезненно. Я немного понимаю в детских истериках. Могу я предложить вам чашечку кофе с пирожными? За счет магазина... Девочке надо успокоиться.

— О, нет, благодарю, мы и так причинили вам столько неудобств, — смутилась Кэролайн, ей было неловко из-за неприязненного чувства к этому милому человеку, который не сделал ей ничего дурного, но по-прежнему хотелось поскорее уйти. И что если она видела в окно Эдварда, вдруг он приехал? — Я возьму красного, упакуйте его, пожалуйста, хорошенько, а то снег идет.

— Да, миссис, снегопад усилился. Может, вам лучше переждать? Вы точно не передумали насчет кофе?

— Спасибо, но нам пора домой, давайте рассчитаемся за ангела. — Кэролайн распустила шнурок ридикюля.

— Как вам будет угодно, как угодно...

Рози смотрела на маму и кондитера, на то, как Кэролайн отсчитывала пенсы. Кондитер достал из-под прилавка мягкую оберточную бумагу и красивую коробку. Сначала осторожно завернул красного ангела, потом поместил в коробку, перевязал бечевкой, поверх ещё алыми лентами и вручил миссис Райн.

А где же белый Ангел? Рози не заметила, как он исчез. Разве кондитер возвращал его в витрину?

Когда оба ангела стояли перед ней, Рози казалось, что красный насмешливо смотрит на белого, словно говорит: "Вышло по-моему..", и победно распахивает крылья, а белый грустит, опустив голову. Они ведь и раньше спорили...

Когда кондитер толкнул её и она упала на пол, а потом оказалась в странном месте. Вроде все тот же зал с прилавком, только нет елей, а на стенах крутятся медные колеса и шестерёнки, тянутся цепочки, двигаются вверх-вниз поршни. Посреди комнаты стол, на нем огромный торт. Во всяком случае Рози показалось, что эта штука похожа на торт или странный цветок, только он тоже был из меди и железа. Ажурные шестерёнки — лепестки. То ли роза, то ли георгин. И все в нем крутится, крутится, даже голова закружилась смотреть.