Зимняя легенда

Часть первая. Глава шестая

Припозднился княжеский сын. Когда его немного поредевший отряд прибыл в Златокаменск, то мохнатая вьюга завладела градом вольным. Снежные щипки румянили лица воинов, суровый ветер заставлял жмурится да закрывать дланями лица, уже привычные к непогоде. Резвые коняшки были у Красибора, Сигурда, Русака и даже освобождённого из тягостного плена Первака. То были скакуны из табуна самой Яги. Великой милостью оделила лесная чародейка своих гостей на прощание. Позволила выбрать каждому витязю быстроногого коня. Только попробуй такого приручи да оседлай. Но справились витязи. К седлу княжича была приторочена золотая клетка. В ней сидела рыжая кошка необычайной красоты. Хмура была баяльница Полева, словно жребий полонянки.

Теперь рыжая лгунья сама надела тот головной убор, который заставляла примерять неразумников. На потеху народу вёз Красибор выловленную зверицу. В лучах зимнего солнца золотисто-рыжая шерсть переливалась как перья Жар-птицы из кощуны. Не пела больше голосистая мурлыка. Неволя высасывает всю радость не только из людей, но и из нежити. Попалась Полева в ловушку. Сколько верёвочке не виться… В любых землях народ жаден до зрелищ. Вот и придётся ей развлекать златокаменцев своими баснями. Притерпится кошка к полону. Не было жалости в Красиборе к подружке детских лет и наперснице по немудрёным забавам. Некогда они вместе ловили рыбу и раков, играли в прятки, бродили по лесу.

Что было, то поросло травами, политыми водой из Забыть-реки. На месте поля выросла могучая дубравушка. Где раньше жали рожь, теперь только коричневые в зелёном шлеме жёлуди. Корм для свиней или для людей в голодный год. В былые времена и сам Красибор был рад хлебу из желудёвой муки. Как же давно это было! Будто не десяток зим минул, а целая сотня — незаметно, как воронья стая над полем мертвяков, пролетела. Быстро люди забывают плохое и привыкают к доброму житью-бытью. Вот и забыл серьёзный мальчуган рыжую, как осенний лист, девчульку. Врагом для него стала выдумщица Полева. Когда-нибудь все княжеские враги разделят участь злосчастной оборотницы.

Только снегопад беспокоил Красибора. Не мог он ещё припомнить такой стужи лютой да белоснежной пляски метели. В руку тот сон был. Замёрзло, вероятно, Ягодное болото. Отчего так рано Марена-Зима пожаловала в земли вятичей? Ведь совсем недавно стояли холодные, но ясные осенние денёчки. А теперь даже псы со двора носа не кажут. Бояре кутаются в бобровые шубы. Но Первак, верящий в приметы, сказал, что ясный день в начале грудня предвещает скорые морозы. И засмеялся ещё так заразительно и беспечально. Не то чтобы развесёлый кметь любил холода, но после того, как соратники вызволили этого неразумника из логова коварной Полевы, все его радовало и смешило.

Перед смертью не надышишься. Очень редко люди своими либо чужими силами вырываются из когтей неумолимой Марены или жестокого Чернобога. Напоминал Первак красного клеста, что резвится зимой. Обычные птицы яйца откладывают весной, а клёсты выводят потомство в конце зимы. Питается эта яркая и миниатюрная птичка семенами хвойных, вот потому у неё всё наоборот. Ромейские миссионеры ещё называют её «Христовой птицей». Суеверный Первак любил послушать одного такого странника. Имя у него ещё такое мудрёное было. Что-то с землёй и лопатой связано. Складно говорил безбородый иноземец. Дескать, когда распяли сына Божьего, эти птички попытались его спасти. Гвозди им вытащить не удалось, только клюв изувечили.

Но их христианский Бог вознаградил сердобольную птичку. Клюв у клеста так и остался в форме креста. Грудь его цвета крови. А после смерти птички-невелички не истлевают. Видел до этого Первак клестов, когда с отцом-торговцем ездил по разным землям. В далёких краях полуночных и живут такие птички. У вятичей зимой он их как-то не встречал. Здесь зимой снегири красногрудые обитают. Покровители рати да спасители заблудившихся путников. Не зря в народе говорят: «Соловей — разбойник. Снегирь — защитник». А вот рядом с избушкой Бабы-яги стоит ельник. Там обитают клесты, олени и прочие полуночные звери и птицы. Вспомнил детство Первак, когда побродил по владениям Яги.

Свою былую пленительницу витязь даже жалел. Вот дурень Стоило своего счастья не понимает. Ворчит, как старый дедушка, по любому поводу. От плохой погоды до опостылевшей еды. Счастье уже под лучами солнышка-Хорса греться, а не в подземной пещере отсиживаться да к смерти готовиться. Кошка же с каждым днём хирела и слабела. Первак даже покупал ей в окрестных весях молоко, сметану, сливки, даже мясцом прикармливал. Кухарь Деян так готовил, что даже привереды хоть чуть-чуть, но поедят. Всё было бесполезно. Отвернула морду рыжую, положила её на лапы и прикрыла ярко-зелёные очи. То ли чужая доброта колола эти самые яркие глаза, как ветка заколдованной берёзы, то ли не видела Полёва ничего хорошего в своей дальнейшей жизни, но воротила нос от всего.

Первак и не настаивал особо. Пленник способен понять чувства другого пленника. Злорадства хоробр не ощущал. Только некую печаль. Многажды он видел рабов на торжище. Некогда и его отец торговал невольниками. Но после такого оставалось только порадоваться, что стал воем, а не торговым гостем. Однако в походах и ему самому случалось брать людей в плен. Не понимал чувств пленников Первак, пока не оказался связанным по рукам и ногам бойкой рыжекосой красоткой. Ему передохнуть от неё хочется. Поспать, либо чувств лишиться, только бы не слушать этих выдуманных историй.

Была и вина Первака в том случае. Сам пошёл за златокосой красавицей. Если бы Осень была богиней, то Полёва могла бы стать её воплощением. А на деле оказалась хуже Зимы-Марены. Не с зла она, конечно. Жить ей было скучно, вот и обманом приваживала добрых молодцев к своему порогу. Нравилось ей быть в центре внимания. Красавица, речистая, а воображение какое! Порой невольно заслушаешься. Но теперь Первак научился наслаждаться лесной тишиной. Журчание хрустального источника в чащобе, плеск рыб в реке, заячье лопотание, разговор листиков со стрибожьими внуками, тихие, но милые сердцу птичьи трели. Перестук капель по упругим зелёным травинкам. Работа лесного столяра. Падение спелого плода с дерева. Как всё это прекрасно. Даже жужжание мошкары показалось бы отрадным по сравнению с тошнотворными выдумками Полёвы. Да какие комары осенью? Полагал витязь, что более не услышит мычание коров, блеяние баранов и звуки пастушьего рожка.