Зимняя мелодия сердца

Глава 2.

Первую ночь Анастасия почти не спала. Каждый шорох за стеной заставлял её вздрагивать — то ли это сосед снова что-то бил, то ли просто старый дом скрипел от ветра. Утром она встала в шесть часов, ещё до рассвета, и тихо пошла на кухню.

На холодильнике действительно висел листочек с паролем от вайфая — почерк размашистый, красивый, явно не Татьяны Викторовны. Анастасия предположила, что это писала дочь, уехавшая к подруге.

Кофе был слабым, подогретым вчерашним. Анастасия пила его стоя, глядя в окно на просыпающийся двор. Первые лучи солнца окрашивали голые ветви яблонь в золотой цвет. Вчера она не успела рассмотреть двор — наступила темнота, да и настроение было не самым лучшим.

Из своей комнаты не было ни звука. Марк, вероятно, спал после своей ночной деятельности. Анастасия решила использовать это время с пользой — достала ноты, которые нужно было выучить к первому прослушиванию в консерватории. Произведение было сложным, требовало концентрации и полного погружения.

Она села за маленький столик у окна, расправила ноты. Пальцы сами собой находили знакомые позиции на воображаемой скрипке, хотя инструмент лежал в кейсе в углу. Анастасия боялась даже извлекать его из футляра после вчерашнего предупреждения соседа.

В девять часов проснулась Татьяна Викторовна. Она зашла на кухню в старом халате с цветами, зевнула.

— Ой, доброе утро, милая! Уже на ногах?

— Доброе утро, — улыбнулась Анастасия. — Не спалось из-за нового места.

— Понимаю, первое время всегда так, — кивнула Татьяна Викторовна, ставя чайник. — Чай будешь? У меня травяной есть, успокаивает нервы.

Анастасия хотела отказаться, но потом решила, что чай действительно не помешает. Пока хозяйка кипятила воду, Анастасия внимательно изучала ноты. Мелодия была сложной, с резкими перепадами настроения, требовала виртуозной техники.

— Сложное что-то? — спросила Татьяна Викторовна, разглядывая ноты через плечо.

— Паганини, — ответила Анастасия. — К прослушиванию в консерватории готовлюсь.

— Ого! Да ты прямо серьёзная девочка, — похвалила хозяйка. — У меня племянница тоже на скрипке учится, но ей попроще произведения даю.

Анастасия улыбнулась. Ей нравилось, когда хвалили, особенно в первые дни в незнакомом городе.

— Мне нужно попасть в класс профессора Петрова, — объяснила она. — Он лучший преподаватель по скрипке в консерватории. Но к нему очень сложно попасть.

— А к какому числу прослушивание?

— Послезавтра. Второго января.

Татьяна Викторовна замерла с чашкой в руке.

— Второго января? Милая, ты уверена, что это правильное время? Всё же праздники…

— Именно поэтому и нужно попасть. Многие студенты ещё отдыхают, а я уже покажу, что готова к работе, — объяснила Анастасия свою стратегию.

Женщина покачала головой, но с уважением посмотрела на новую жильщицу.

— Упорная ты, вижу. Это правильно. В Москве без упорства никуда.

В этот момент из-за двери доносился громкий стук, будто кто-то упал с кровати. Татьяна Викторовна вздрогнула.

— Марк проснулся, — тихо сказала она. — Сейчас будет настроение… не очень.

Действительно, через несколько минут дверь соседа распахнулась, и на пороге показался Марк. На этот раз он выглядел ещё более истощённым — глаза запавшие, тёмные круги под ними стали ещё глубже. Он был в тех же штанах, что и вчера, только рубашка стала ещё более мятой.

— Чего это так рано шумите? — буркнул он, проходя к холодильнику. — Я же просил тишину.

— Марк, сейчас девять утра, — спокойно ответила Татьяна Викторовна. — Люди просыпаются, завтракают. Это не ночь.

Марк достал из холодильника бутылку воды, выпил прямо из горла.

— Для меня ночь, — бросил он, уставившись на Анастасию с её нотами. — Снова с этой канителью занялась? Я же вчера сказал…

— Я не играю на скрипке, — терпеливо ответила Анастасия, не поднимая глаз от нот. — Я просто учу ноты.

— Учёшь ноты, — презрительно фыркнул Марк. — Какая прелесть. Ещё один гений, который думает, что стоит выучить ноты — и ты станешь великим музыкантом.

Анастасия почувствовала, как внутри закипает обида, но старалась не показать этого.

— Я не великий музыкант. Я студентка, которая хочет учиться.

— Вот именно! Студентка! — ядовито улыбнулся Марк. — Маленькая девочка с большими мечтами! Приехала покорять Москву, стать великой скрипачкой! А не знаешь, что в Москве сотни таких же девочек с такими же скрипочками. Все хотят стать великими. И что в итоге? Большинство играет на свадьбах или в метро. На грани бедности.

Татьяна Викторовна вмешалась:

— Марк, прекрати! Ты не имеешь права так говорить!

— А имею! — резко ответил он. — Потому что я видел таких! Много! Все с горящими глазами, все с большими мечтами! А через год — угасшие, разочарованные, работающие где попало. Я пытаюсь сэкономить ей время!

Анастасия медленно подняла глаза от нот и посмотрела прямо на Марка. В её взгляде не было ни страха, ни обиды — только спокойная решимость.

— Вы не знаете меня, — тихо, но твердо сказала она. — Вы не знаете, чего я стою. И через год я буду играть не на свадьбах и не в метро. Я буду играть в Большом театре.

Марк замер на мгновение, удивлённый её уверенностью. Потом снова ухмыльнулся, но в этой улыбке уже было меньше презрения, больше… чего-то другого.

— Большой театр, — повторил он. — Какая амбициозность. Люблю амбициозных людей. Особенно когда они проваливаются.

— Я не провалюсь, — спокойно ответила Анастасия.

Марк посмотрел на часы на стене.

— Мне нужно идти. Встреча, — бросил он и направился к выходу.

— Куда ты? — спросила Татьяна Викторовна. — В такое время?

— Не твоё дело, — коротко ответил он, не оборачиваясь.

Дверь захлопнулась. Анастасия и Татьяна Викторовна остались одни на кухне.

— Извините, — тихо сказала хозяйка. — Он не всегда такой. Раньше… раньше он был другим.

Анастасия кивнула, снова возвращаясь к нотам. Но теперь слова Марка не выходили из головы. «Сотни таких же девочек с такими же скрипочками». Может, он прав? Может, она просто наивная провинциалка, которая мечтает о несбыточном?