Зимняя мелодия сердца

Глава 4.

Следующий день начался раньше обычного. Анастасия проснулась в пять утра, волнение перед прослушиванием не давало ей спать. Она тихо прошла на кухню, поставила чайник, не зажигая свет — боялась потревожить кого-то.

За окном ещё густая темнота, первые фонари гасли, улицы были пустынны. В такой ранний час Москва казалась совершенно другим городом — спокойной, задумчивой, без привычной суеты.

Анастасия достала ноты, разложила на кухонном столе, мысленно репетируя все фрагменты, которые нужно было сыграть. Пальцы сами собой двигались по воображаемой скрипке, она представляла каждый аккорд, каждый переход.

В семь часов раздался тихий скрип — дверь Марка открылась. Анастасия вздрогнула, ожидая резкое замечание, но он просто прошёл к холодильнику, взял бутылку воды и хотел было вернуться в свою комнату.

— Доброе утро, — тихо сказала Анастасия, не поднимая глаз от нот.

Марк замер в дверях кухни, удивлённый таким приветствием.

— Доброе утро, — ответил он после паузы. — Рано встала?

— Прослушивание сегодня, — объяснила Анастасия. — Волнуюсь.

Он подошёл ближе, посмотрел на ноты через её плечо.

— Паганини, — узнал он. — Сложно для первого прослушивания.

— Я хочу попасть к профессору Петрову, — объяснила Анастасия. — Он принимает только лучших.

Марк кивнул, садясь на стул напротив неё.

— Хороший выбор. Петров — педант, но если он тебя примет, научит всему, что нужно знать.

Анастасия подняла глаза, удивлённая его спокойному тону.

— Вы его знаете?

— Учился у него, — кратко ответил Марк. — Лет десять назад.

— Правда? — Анастасия посмотрела на него с новым интересом. — И как он?

— Жёсткий, но справедливый. Не любит показуху, не терпит лени. Если ты играешь с душой, но с ошибками — простит. Если играешь идеально, но без чувства — прогонит.

Анастасия задумалась, возвращаясь к нотам. Советы были ценными, особенно от человека, который действительно знал, чего ожидать.

— А какие у него есть… особенности? — осторожно спросила она. — Что ему особенно нравится?

Марк улыбнулся, и в этой улыбке впервые появилось что-то тёплое, почти дружелюбное.

— Три вещи, — загнул он пальцы. — Первое — он обожает, когда студент понимает структуру произведения, а не просто играет ноты. Второе — ценит, когда исполнитель проявляет собственную интерпретацию, а не просто копирует других. И третье…

Он помедлил.

— Третье — он ненавидит, когда кто-то пытается ему понравиться чрезмерным уважением. Говорит, что в музыке важна честность, а не угодничество.

Анастасия кивнула, записывая эти советы в памяти.

— Спасибо. Это очень поможет.

Марк встал, собираясь уходить.

— Удачи тебе, — сказал он у двери. — Надеюсь, у тебя получится.

— Спасибо, — улыбнулась Анастасия.

Он ушёл, и она осталась одна с ощущением, что произошло что-то важное. Компромисс был найден, и теперь она могла жить здесь, не опасаясь постоянных конфликтов.

Прослушивание было назначено на двенадцать часов дня. Анастасия вышла из дома в десять, чтобы приехать заранее и успеть настроиться. Консерватория оказалась впечатляющим зданием — старинная архитектура, высокие потолки, коридоры, пропитанные историей и музыкой.

В зале ожидания сидели ещё несколько студентов, все выглядели так же нервно, как и она. Анастасия узнала несколько знакомых имён из различных конкурсов, понимая, что competition будет серьёзной.

Когда её вызвали, она вошла в небольшой класс с роялем и стульями для комиссии. За столом сидели три человека, в центре — седовласый мужчина строгого вида с watchful глазами. Это был профессор Петров.

— Анастасия Волкова? — спросил он, просматривая документы.

— Да, — ответила Анастасия, чувствуя, как коленки дрожат.

— Что будете играть?

— Паганини, концерт номер один, первая часть, — ответила она.

Петров посмотрел на неё внимательно.

— Смелый выбор. Многие выбирают что-то попроще для первого прослушивания.

— Я хочу показать, что готова к работе, — честно ответила Анастасия, помня советы Марка.

Петров кивнул, gesturing ей начинать.

Анастасия достала скрипку, сделала несколько глубоких вдохов. Когда она начала играть, волнение постепенно ушло, пришла концентрация. Она чувствовала каждую ноту, каждый аккорд, вкладывала в музыку всю свою душу, все свои надежды.

Когда она закончила, в классе повисла тишина. Петров смотрел на неё с непроницаемым выражением лица.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Теперь сыграйте что-то другое. Что-то проще.

Анастасия, актриса, исполнила небольшое произведение Баха.— чисто, но без особого выражения.

— А это что было? — спросил Петров.

— Бах, соната номер три, — ответила Анастасия.

— Почему вы играете его как будто это школьное упражнение? — продолжал допрос. — Бах — это музыка души, не техническое упражнение.

Анастасия замерла, не зная, что ответить.

— Вы играете Паганини с страстью, с огнём, — продолжал профессор. — А Бах — как будто боитесь сделать ошибку. Почему?

— Я… я думала, что нужно показать техническое совершенство, — пробормотала Анастасия.

— Техническое совершенство без души — это упражнение, а не музыка, — твёрдо сказал Петров. — Возвращайтесь через неделю. Будете играть Баха. И попробуйте найти в нём жизнь.

Анастасия вышла из класса со смешанными чувствами — разочарованием от того, что её не приняли сразу, но и облегчением от того, что дали второй шанс. Петров был прав — она играла Баха механически, сосредоточившись на технике, а не на эмоциях.

Возвращаясь домой, она думала о его словах. Он хотел видеть в ней не просто виртуозного исполнителя, а настоящего музыканта с собственным голосом. Это было гораздо сложнее, чем просто правильно играть ноты.

Когда она вернулась домой, Марк был на кухне — пил кофе, читая какую-то книгу. Он поднял глаза, когда она вошла.

— Как прошло? — спросил он.