Зимняя мелодия сердца

Глава 17.

Февраль в Москве показался Анастасии особенно серым после ярких огней Вены и горького разочарования конкурса. Она провела первую неделю после возвращения практически не выходя из комнаты, прокручивая своё поражение снова и снова.

Марк был терпелив, но беспокоился. Он видел, как конкурс сломил её уверенность, как она начала сомневаться в своём таланте, в своей ценности как музыканта. Он попробовал всё — уговаривая её играть, говоря о будущих проектах, напоминая о предыдущих успехах. Но ничего не помогало.

Одним вечером, через две недели после их возвращения, он нашёл её сидящей в тёмной комнате, уставившейся в свой скрипичный футляр.

— Аня, — мягко сказал он, подходя к ней. — Нам нужно поговорить.

Анастасия не ответила, просто продолжала уставиться на футляр.

— Я знаю, что ты разочарована из-за Вены, — продолжил Марк. — Но ты не можешь позволить этому победить тебя. Слишком талантлива, чтобы сдаваться.

— Может быть, я никогда не была достаточно талантлива, — наконец прошептала Анастасия. — Может быть, все были правы — я просто провинциальная девочка, которой повезло.

— Это неправда, — твёрдо сказал Марк, садясь рядом с ней. — Я слышал, как ты играешь. Я слышал, что ты можешь делать с музыкой. Это не удача, это дар.

— Ольга победила, — сказала Анастасия пусто. — Она доказала, что она лучше.

— Ольга не победила, — поправил Марк. — Она вышла в финальный тур, да, но это не делает её лучшей музыкантом. Это просто означает, что она впечатлила определённых судей в определённый день.

— Но почему им не понравилась моя игра? — спросила Анастасия, слёзы наворачиваясь на глаза. — Что я сделала не так?

Марк взял её руку.

— Ты ничего не сделала не так, — мягко сказал он. — Иногда… иногда музыкальная политика мешает. Иногда дело в связях, в репутации, в том, кого ты знаешь, а не в том, насколько хорошо ты играешь.

Анастасия посмотрела на него, растерянная.

— Что ты имеешь в виду?

Марк заколебался, затем решил быть честным.

— Я поговорил с профессором Шмидтом после того, как были объявлены результаты, — сказал он тихо. — Неофициально он рассказал мне кое-что интересное.

— Что именно?

— Он сказал, что твоя игра была исключительной, возможно, самой эмоционально аутентичной из тех, что он слышал, — признался Марк. — Но были… факторы, действовавшие против тебя.

— Например какие?

— Например, связи Ольги с несколькими членами жюри, — сказал Марк. — Например, то, что некоторым судьям понравился её более традиционный подход. Например, политика.

Анастасия уставилась на него, ошарашенная.

— То есть я проиграла из-за политики? Не из-за своей игры?

— Твоя игра была блестящей, — подтвердил Марк. — Но иногда в таких конкурсах блестящей игры недостаточно.

Они сидели в тишине несколько минут, Анастасия осмысливала эту информацию.

— То есть это не моя вина? — наконец спросила она.

— Это никогда не было твоей виной, — сказал Марк. — Ты исключительная музыкантша, Аня. Никогда не позволяй никому заставлять тебя сомневаться в этом.

На следующее утро Марк нашёл Анастасию на кухне, где она готовила кофе. Она выглядела иначе — как-то легче, будто с её плеч свалился груз.

— Доброе утро, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я думала о том, что ты сказал.

— И? — спросил Марк, наливая себе кофе.

— Ты был прав, — сказала Анастасия. — Я не могу позволить одному конкурсу определить меня. Мне нужно двигаться дальше.

Марк улыбнулся, облегчённый.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думала, — сказала Анастасия, садясь за стол. — Может быть, конкурсы не для меня. Может быть, мне стоит сосредоточиться на чём-то другом.

— Например на чём?

— Например, на камерной музыке, — предположила Анастасия. — Или на преподавании. Или… на сотрудничестве с композиторами.

Она взглянула на Марка значимо.

— Я хочу сосредоточиться на нашей музыке, — продолжила она. — На твоих композициях, моих интерпретациях. Мы могли бы создать вместе нечто уникальное.

Глаза Марка загорелись от волнения.

— Это гениальная идея, — сказал он. — Мы могли бы разработать репертуар специально для нас. Произведения, которые продемонстрируют и твой талант, и мой стиль.

— Именно, — кивнула Анастасия. — Нечто, что представляет то, кто мы есть, а не то, что хотят слышать конкурсные судьи.

Тем же вечером они сели с бумагами и начали планировать. Они решили создать серию концертов в Москве — камерных выступлений, где они могли бы представить свою совместную работу.

— Нам нужно помещение, — сказал Марк, делая заметки. — Какое-нибудь маленькое, с хорошей акустикой, где люди могут по-настоящему услышать музыку.

— А как насчёт зала камерной музыки в консерватории? — предложила Анастасия. — Они иногда сдают его для внешних выступлений.

— Идеально, — сказал Марк. — И нам нужна тема — что-то, что объединит программу.

— А как насчёт… «Музыка исцеления»? — предложила Анастасия. — Музыка, которая помогла нам обоим снова найти себя.

Марк посмотрел на неё с восхищением.

— Это прекрасно, — сказал он мягко. — Именно то, что нужно.

В течение следующих нескольких недель они работали с обновлённой энергией. Марк сочинял новые произведения, короче и более доступные, чем его предыдущие работы, но всё ещё глубокие по эмоциям. Анастасия помогала формировать их, предлагая изменения, экспериментируя с разными интерпретациями.

Их отношения углубились через это сотрудничество. Работа вместе как равных, как партнёров в творчестве, сблизила их больше, чем когда-либо прежде.

В марте они получили неожиданные новости. Парижская филармония пригласила Марка принять участие в фестивале современных композиторов. Они услышали о его недавней работе через связи консерватории и были заинтересованы в его уникальном стиле.

— Париж! — воскликнула Анастасия, когда Марк ей рассказал. — Это невероятно!