Зимняя невеста для дракона

Из-за кого слёзы?

Я рыдала в дамской комнате, пытаясь развязать уродские атласные ленты на плечах. Но у меня это совершенно не выходило. Было ощущение, что их уже сразу изготовили в виде бантов цельноткаными, без швов.

Скрючившись на банкетке в дальнем от входа углу, я дёргала как заведённая ненавистный голубой атлас, но ничего не могла сделать. Вдруг лента под моими руками ожила.

Атласная полоска встала дыбом, а потом, вытянувшись в струнку, легла идеальными изгибами мне на плечи. И мокрые разводы слёз стёр ласковый тёплый ветерок.

- И о чём рыдания, Элизабет? Кто-то умер? Хотя, на похоронах надо тем более быть идеальной.

- Почему? – опешила я?

Первая красавица преподавательского состава, и, судя по всему, всего двухлунного мира, безупречная Ламелия Легри встала рядом, отгородив меня от остальных девушек собой, а потом и иллюзорным пологом.

- Потому что на похороны съезжаются многие, и выбор, с кем утешится в своём горе, максимальный.

Я сглотнула от неожиданности. Ламелия повела плечом, словно сбрасывая с него чью-то невидимую руку. Продолжила с той же загадочной, едва обозначенной улыбкой, что и всегда.

- Так какой мужчина стал причиной слёз такого наивного создания?

- Никакой, - огрызнулась я, отвернувшись к стене. – Просто платье испортили, и я расстроилась.

- Ммм, - задумчиво протянула Ламелия. На её безупречном лице не дрогнул ни один мускул. – Ну а выбирали вы это платье, думая о каком мужчине? Из-за кого весь этот побег из зала? Не из-за того ли, который потом выносил вас наружу? Не из-за блондинистого ли дракона, пришедшего по специальному приглашению?

- Не из-за него! Этот бесчувственный чурбан не достоин ни единой моей слезинки!

- Ммм, - мурлыкнула Ламелия. – Становится интересно.

Она затянула под иллюзорный полог ещё одну банкетку и изящно уселась напротив меня. С одной стороны, мне не хотелось кому-то доверять свои сердечные тайны, а с другой, они рвались именно к тому человеку, который никогда не сплетничал.

И я не удержалась от соблазна разделить с кем-то свою печаль.

- Ничего интересного. Старая, как мир история. Я влюбилась в соседа, который старше меня на большую часть жизни.

- Ммм. А конкретнее?

- На 10 лет! – выпалила я, всплеснув руками.

Ответом мне стало едва заметное приподнимание плеча.

- Да не в возрасте дело. Вернее, не именно в нём! Дело в презрении Стива. Он относится ко мне, как к навязанной младшей сестре. Да, по сути, это так и есть. Ему всегда папенька меня вручал, как другу. «Погуляй с Лиззи», «отвези Лиззи к Питерсам, только тебе могу доверить», «проследи за Лиззи, чтобы не простыла на катке». Сначала я радовалась, что буду с ним вместе. А потом стала сторониться встреч. Потому что Стив вёл себя, как папаша. Шапку нахлобучивал по самые плечи, усаживал в самый дальний край стола, а сам располагался исключительно напротив. Но хуже всего, конечно, были балы.

- Ммм? – пропела своим мелодичным голосом Ламелия, и мне показалось, что в её серо-голубых глазах заплясали золотистые искры веселья.

- Ничего смешного там не было! Я наряжалась, выбирала платье, бесконечно утягивала корсет. Доводила модистку до исступления, требуя нашить больше кружев и сильнее оголить плечи. И всё без толку!

- Ммм? – Теперь губы Ламелии подрагивали от еле сдерживаемого смеха.

- Зря веселитесь! Это было ужасно! Он танцевал со всеми на свете, а со мной – ни разу. С маменькой, хромой тётушкой Мэри, даже с бабулей по 5 туров вальса. А мне дарил плюшевого медведя и больше ничего! И даже не смотрел в мою сторону лишний раз: во время приветствия, если случайно сталкивались, ну и когда прощались. – К горлу снова подкатывали рыдания. – А когда мы поехали на бал к Нильсам, уговорил старуху Урсиваль дать ему свою шаль и закрыл мои плечи! Как малолетке! А я уже выезжала, как дебютантка. Как девушка! Как будущая невеста!

Ламелия засмеялась своим переливчатым нежным смехом. Им можно было заслушаться в другой момент. Но сейчас я готова была её стукнуть чем-то тяжёлым.

- А сегодня? Явился незваным! Испортил моё привлекательное платье. Вот посмотрите! Что это? – Я оттянула вперёд цветочки на лифе. Приподняла двумя пальцами безупречные для шляпной коробки банты, лежащие на моих плечах. – Это платье девушки почти в 18 лет? Скажите же мне? Разве это оно?

Ламелия удовлетворённо улыбнулась.

- Ммм… Это отличное платье.

- Для кого? Для младшей сестрёнки? Ну уж никак не для девушки на выданье! Отвратительное платье!

Со злостью я хлопнула ладонью по обивке банкетки. Ламелия чуть склонила голову вбок. Обозначила удивление, но брови не приподняла.

- Вы не о том думаете, Элизабет. У каждого платья своя цель. Иногда что-то прикрыть, выделить, сделать важным. Иногда привлечь внимание конкретного человека. И мне кажется, что вы достигли цели. Он вами заинтересовался и даже внёс свой вклад в его декорирование. А это лучший способ привязать к себе человека.

- Чем? Испорченным платьем?

Мне казалось, что Ламелия специально надо мной издевается. Но она говорила совершенно спокойно.

- Нет, своим вкладом в вас. Ведь всегда говорят «я столько для него сделал, а он». Так что, его забота, лучший способ привязать мужчину. Пусть думает, что вы без него пропадёте.

- Но он испортил платье, сделал похожей на ребёнка!

- Ммм… Это не худший вид отношений. В каждой спаленке свои пододеяльники.

Ламелия усмехнулась, а мне стало так обидно, что снова захотелось плакать.

- Ненавижу этого бесчувственного остолопа!

- Ммм… Бесчувственного? Разве? – А потом, словно спохватившись. – Это не моё дело. Но я могла бы поспорить с вами, что на этом балу ваш Стивен будет танцевать исключительно с вами. Поэтому пойдёмте в зал.

- А если я не хочу с ним танцевать?

- Будете вальсировать с кем-то другим и найдёте с кем утешиться. Но если я всё верно поняла, этого не будет никогда. Пойдёмте.