Зимняя роза

Глава 16

Ресторан пустел. После известия о новом пожаре гости разбежались, оставив гулкую тишину, запахи кофе и вина, тиканье проклятых настенных часов. Бенкендорф продолжал сидеть напротив Анны, не сводя холодного взгляда с ее лица. Его пальцы нервно постукивали по краю бокала, словно он пытался заглушить внутренний гул тревоги.

- Анна Сергеевна, вы, кажется, забыли упомянуть важную деталь. В вашем кругу друзей замечены весьма интересные личности. Например, ваш друг Иван Пущин... Как интересно, не правда ли? – голос генерала звучал ровно, но каждая пауза становилась все длиннее, придавая словам дополнительную весомость. – Что вас связывает?

Анна внутренне напряглась. Отвечать открыто означало раскрыть карты, замять тему – усугубить подозрения. Она сделала глоток горьковатого вина, стараясь выиграть время.

- Мы знакомы поверхностно и общаемся, как приятели.

- Хм... Поверхностно, говорите? Знаете, Анна Сергеевна, у меня сложилось впечатление, что ваши отношения гораздо глубже, нежели вы готовы признать. Особенно учитывая его странную дружбу с Пушкиным и вашу страсть к стихам данного поэта.

Сердце Анны учащенно забилось. Пушкин... Тема, которой она боялась касаться больше всего. Любимый поэт, талантливый, безумный, мятежный... Она знала, что любое упоминание его имени открывает ящик Пандоры, полный обвинений и подозрений.

- Поэтические симпатии не делают меня преступницей, генерал. Каждый имеет право восхищаться искусством.

Бенкендорф тяжело поднялся из-за стола, его фигура внезапно показалась выше и внушительнее.

- Да, право иметь вкусы – святое дело. Но право скрывать преступления, помогать тем, кого мы считаем опасными, вызывает сомнения. Ваши собрания с некоторыми девушками, ваша любовь к стихам запрещенных авторов… Все это делает вас весьма интересной персоной, Анна Сергеевна.

Откуда он узнал про собрания?!

Анна посмотрела в ледяные голубые глаза, стараясь сохранить достоинство и спокойствие.

- Вас обманули слухи. Я принимала гостей, чтобы обсудить поэзию и искусство, которыми мы восхищаемся. Любопытство, основанное на сплетнях, не повод для ареста.

Генерал подался вперед, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькали искры раздражения.

- Ах, слухи... Как часто они оказываются вернее фактов. Но я не тороплюсь с выводами. Пока не тороплюсь. Вам придется вернуться домой вместе с моими людьми. А мне бы хотелось поговорить с племянницей и узнать, внушаете ли вы ей преступные идеи.

Анна молчала, понимая, что сопротивление бессмысленно. Ее мысли хаотично метались, ища выход из ловушки, расставленной столь умело и профессионально.

- Вы просчитались, генерал, - наконец сказала она твердым голосом. – Я не скажу ни слова, пока не увижу доказательств вашей вины. А пока... – она слегка поклонилась, - позвольте откланяться.

Однако, стоило ей подняться на ноги, двери ресторана вдруг захлопнулись с глухим стуком, и два жандарма встали у выхода, преграждая путь. Анна замерла, осознавая, что все вышло из-под контроля.

- Думаю, нам лучше продолжить разговор в другом месте, - произнес Бенкендорф, пристально глядя ей в глаза. — Надеюсь, вы понимаете, что у меня достаточно оснований задержать вас. И поверьте, я не ограничусь простыми разговорами.

Анна впервые ощутила страх. Не за себя – за подругу, за репутацию, за будущее, которое вот-вот рассыпалось на осколки. Но сдаваться нельзя. Нельзя позволить Бенкендорфу сломить ее волю.

Хорошо, что Екатерина уехала.

«Все начнется заново, - подумала она, покидая ресторан вместе с жандармами. – Только теперь ставки станут куда выше».

Бенкендорф шел за ней след в след, буквально дыша в спину.

Анна шла вслед за жандармами, ощущая, как холодный воздух зимней ночи обжигает лицо и руки. Сердце билось неровно, наполняя грудь тревожным эхом. Бенкендорф сохранял молчание, но каждый его шаг отдавался внутри нее тревогой и напряжением.

Город спал, погруженный в темные тени, свет фонарей, и лишь редкие прохожие спешили по своим делам, избегая взглядов жандармов. Шаги Анны гулко отдавались в тишине, пока они не добрались до экипажа. Поездка прошла тоже в глухом молчании, и непонятно, что хуже – давящий допрос или глухое безмолвие.

- Вам не приходило в голову, Анна Сергеевна, - нарушил молчание генерал, останавливаясь у входа в дом Вильманов, - что каждое ваше движение отслеживается нами?

Анна обернулась, встретившись с его холодным взглядом. Ее лицо оставалось спокойным, но руки продолжали дрожать, и она сплела пальцы.

- Неужели вы действительно думаете, что я настолько глупа, чтобы не понимать этого?

- Ах, - коротко усмехнулся Бенкендорф, покачав головой, - это одно из ваших заблуждений. Люди редко оценивают опасность должным образом, особенно когда речь идет о женщинах.

Анна пропустила мимо ушей обидный намек. Вместо ответа она лишь пожала плечами, словно говоря: «Что вы еще можете сделать?»

Жандармы провели ее в гостиную, где уже ждали две взволнованные фигуры – Настя и служанка Вера. Девушки выглядели растерянными, но старались держать себя в руках.

Анастасия порывисто подбежала к Анне, заглянула ей в лицо, затем встретила хладнокровный взгляд двоюродного дяди.

- Что произошло? – прошептала она, пытаясь удержать спокойствие. – Зачем вы пришли так поздно?

- Ваш дядя, Александр Христофорович, - Анна решила принять удар достойно, - решил устроить маленький допрос. Ничего серьезного, полагаю. Просто очередная проверка моей благонадежности.

- Но зачем тогда задерживать нас? – Анастасия скрестила руки на груди, готовая защищаться.

Бенкендорф сделал шаг вперед, внимательно наблюдая за реакцией племянницы.

- Мы не задерживаем, а проводим беседу. Ведь безопасность государства превыше всего, не так ли?

Его взгляд остановился на Насте, и Анна заметила, как та невольно отступила назад, бледнея.

- Настя, вы уверены, что можете подтвердить отсутствие у Анны Сергеевны связей с политическими преступниками?