Зимняя роза

Глава 20

Хищный взгляд и вкрадчивый голос Бенкендорфа сначала бросили Анну в жар, затем – в холод. По спине пробежала волна мурашек, но она выдержала и то и другое. Затем проговорила спокойно, пытаясь казаться отстраненной и хладнокровной:

- Я вся внимание, Александр Христофорович, - как же чудесно, что вместо общения с диковатыми ровесниками она читала исторические романы в потрепанных обложках, и почерпнула, как нужно вести себя в таких ситуациях. Правда не могла и представить, что ей это понадобится. – Что за сделка?

- Все просто, любезная госпожа Анна. Вы позволяете мне забрать отсюда мою племянницу, а взамен живете в этом доме бесплатно, сколько вам будет нужно, - сказал он вполголоса. – Вдобавок я верну вам книгу со стихами вашего обожаемого Пушкина, - мужчина ядовито кинул эту фамилию ей в лицо, почти выплюнул.

Анне потребовалось нечеловеческих усилий, чтобы взять себя в руки, остаться невозмутимой, не накричать на грозного жандарма.

- Полагаю, это решать не мне, а Анастасии.

- Если ее родители не будут против, а этого не случится никогда, - опять ударение на последнее слово, - мне будет дозволено забрать Анастасию в свое имение. По ряду причин она не может проживать с ними под одной крышей. Екатерина уехала – кстати, не знаете, почему? – въедливо спросил он, вглядевшись в ее лицо. – И так вышло, что молоденькая барышня осталась совсем одна. А вы, с вашими опасными взглядами на общество, можете дурно на нее повлиять.

Анна почувствовала, как внутри кипит ярость, смешанная с горечью. Она стиснула зубы, стараясь сдержать эмоции, понимая, что сейчас каждое слово должно быть взвешенным и продуманным. Несмотря на желание выкрикнуть правду прямо в лицо этому надменному человеку, она лишь тихо усмехнулась, стараясь придать своему голосу легкую иронию.

- Как трогательно звучит ваше беспокойство о нравственности юной девушки! Но позвольте заметить, Александр Христофорович, что я вовсе не стремлюсь навязывать кому-то свои взгляды. Я лишь стараюсь жить согласно своим убеждениям, не нарушая законов общества.

Она слегка покачала головой, собираясь с мыслями.

- Однако ваша забота вызывает некоторые сомнения. Почему вам так важно именно увезти Анастасию? Для чего именно сейчас? К чему такие странные условия сделки? Впрочем, - она решительно вздохнула, принимая единственно верное решение, - я все равно не соглашусь на это.

Анна произнесла последнюю фразу твердо, уверенно, четко сказав каждое слово, нанося удар по самолюбию Бенкендорфа. Ее спокойный тон, несмотря на чувства в глубине души, вновь вызвал вспышку гнева в ледяных глазах Александра Христофоровича. Он нахмурился, чувствуя, что девушка оказалась гораздо умнее и осторожнее, чем он предполагал, и каждое ее движение – вызов его власти.

- Вы отказываетесь, Анна Сергеевна? – проговорил он с явным раздражением, будто сам факт отказа противоречил здравому смыслу. – Видите ли, я рассчитывал на ваше благоразумие… на вашу нужду в убежище и безопасности. Ведь этот дом действительно ваш последний приют, не так ли?

Его улыбка стала хищной, зловещей, а тон - угрожающим. Он говорил так, будто знал все ее боль, уязвимость и слабость, словно заранее изучил каждую трещинку в девичьей душе, готовую разломиться под давлением обстоятельств.

- Поверьте, дорогая моя, последствия вашего отказа могут оказаться крайне неприятными. Возможно, вы недооцениваете степень моего влияния, способности расставлять сети там, где вам кажется, что вы абсолютно свободны.

Анна почувствовала, как ледяной холод снова охватил ее тело, сковав сердце. Каждый нерв напряженно ждал следующей реплики, но мысль работала быстрее и острее обычного. Если она уступит сейчас, то навсегда потеряет право называть себя самостоятельной и сильной. Вместо страха, впервые за долгое время в груди появились уверенность, осознание собственной силы и достоинства.

Расправив плечи, она посмотрела Бенкендорфу в глаза.

- Вы вольны пугать последствиями кого угодно, Александр Христофорович. Но не меня. Я прекрасно понимаю цену своей свободы и не торгую ею ни за жилье, ни за книги, ни за обещания. А вам лучше понять, что ваша племянница – не предмет для торга.

- Ну что же, - процедил он сквозь зубы, - видимо, вы действительно глупее, чем я думал. Вам кажется, что, отказавшись сейчас, вы сохраняете достоинство? Но реальность жестока, Анна Сергеевна. Когда стены вокруг вас начнут рушиться, вы вспомните мой совет.

Он сделал шаг назад, демонстрируя превосходство, однако его уверенный вид выглядел фальшивым, маска высокомерия чуть заметно дрогнула. Лицо мужчины застыло, выдавая скрытое напряжение и разочарование.

- Мы еще поговорим об этом, Анна Сергеевна. Скоро состоится бал в честь дня рождения Ее Величества. Вам пришлют приглашение.

- Но…

- Двадцать четвертого января.

Анна смотрела ему вслед, понимая, что игра еще далеко не закончена. Сейчас она выиграла раунд, но впереди оставалось немало испытаний. Бенкендорф никогда не отступает легко, особенно когда речь идет о таком важном деле, как контроль над людьми и обстоятельствами. Однако она тоже не сдастся без боя.

Отвернувшись, девушка тяжело вздохнула, почувствовав усталость от напряжения последних минут. А потом кое-как взяла себя в руки и медленно прошла в дом.

Анна вошла внутрь дома, ноги едва касались пола. Каждый шорох эхом отдавался в ее ушах, заставляя сердце биться чаще. Разум лихорадочно искал ответы на вопросы, которые невозможно было задать вслух. Кто такой Бенкендорф, чтобы распоряжаться судьбами людей, словно пешками на шахматной доске? Зачем ему понадобилось вмешиваться в ее жизнь, притворяясь защитником морали и порядка? Едва ли он подозревает ее причастность к женской ветви сопротивления… или?..

Она остановилась перед зеркалом, внимательно разглядывая свое отражение. Та же хмурая и бледная девушка с густыми черными волосами, смотревшая волчонком, внешность не изменилась даже тут. В серых глазах застыли тревога и решимость. Ощущение уязвимости сменялось чувством гордости за способность устоять перед таким испытанием. Но одновременно с этим душу терзали сомнения: сможет ли она защитить себя и тех, кто рядом, когда давление станет невыносимым?