Зимняя роза

Глава 21

У Александра Христофоровича Бенкендорфа все шло вкривь и вкось.

С тех пор, как юная очаровательная нахалка Анна поселилась в Петербурге, он не находил себе места от навязчивого раздражения, глухо ворочавшегося внутри и никак не покидающего его подозрительную душу. Красивая, но вольнодумная девица, способная своими пылкими речами воспламенить любого человека, казалась опасной. И он собирался контролировать каждый ее шаг.

Скорее всего, она и есть ведьма.

А еще очень возможно, что все сестры потенциальных заговорщиков – ведьмы. Бенкендорф даже составил небольшой список девиц, приглашенных на бал в честь дня рождения императрицы. Посреди белоснежного листа аккуратным почерком было выведено четыре имени.

Анна Шишкина – ее ясный взор мог растопить лед в сердце любого мужчины, в том числе самого Бенкендорфа. Ее внешность и манеры создавали образ хрупкой и нежной особы, однако ее свободомыслие и открытость делали ее подозрительной.

Анастасия Вильман – его собственная племянница, чья связь с ним делала ее особенно уязвимой для подозрений.

Софья Пестель – девушка с сильным характером, чьи взгляды и убеждения вызывали у него настороженность.

Елена Бестужева – загадочная и скрытная, чье поведение казалось ему подозрительным.

Но как только перо оказалось в чернильнице, он понял, что одной из них не должна быть здесь. Анастасия... Она же его племянница! Как он мог подумать такое о ней? Несмотря на все тревоги, он понимал, что ее нельзя обвинять. Без колебаний Бенкендорф вычеркнул ее имя, оставив лишь три оставшихся.

Теперь оставалось решить, что делать дальше. Подозрения продолжали терзать его душу, а разум подсказывал, что действовать нужно осторожно. Ведь если окажется, что он прав, последствия будут ужасающими. А если ошибется... Что тогда? Поднимутся волнения среди дворян – потерю невинных девиц общественность не перенесет. Бунты сейчас никому не нужны.

Так сидел он, погруженный в собственные мысли, пока часы на стене тихо отсчитывали минуты, наполняя комнату гулким эхом. Вопрос оставался открытым, а решение ждало своего часа.

Одно радовало – поджоги пока прекратились. Возможно, навсегда, но Бенкендорф всегда чувствовал неладное и опасался, что на сей раз это просто затишье перед бурей. Возможно, злоумышленник собирался с новыми силами нанести удар в самое неподходящее время. Но как именно и когда – вот в чем заключалась загвоздка. Осторожность диктовала ему необходимость выждать, собрать доказательства, подготовиться к решающему шагу. Но нетерпение и раздражение росли с каждым днем, словно черви разъедали изнутри.

На балу будет наблюдение.

Как и на всяком светском мероприятии там поставят охрану – для безопасности государя, его семьи и гостей. Каждый второй стражник – переодетый жандарм. Если злоумышленники или злоумышленники задумают устроить поджог дворца, уже той же ночью горько пожалеют об этом, застигнутые врасплох и схваченные дворцовым патрулем. Но для остальных дворян это всего лишь праздник. Невиновные приглашенные люди ничего не узнают. Преступников возьмут тихо и без лишнего возгласа.

Бенкендорф тяжело вздохнул.

Из-за поджигателей и ведьм ему приходилось буквально дневать и ночевать в тайной канцелярии. Будь он немного слабее физически, давно упал бы в обморок, но ведь не слабая чувствительная барышня, так что продержится еще немного. Угрюмо взглянув на книжную полку с отобранной у разных людей запрещенной литературой, он хотел увидеть томик стихов Пушкина, но… книги там не оказалось.

Нахмурившись, мужчина проверил ящики стола.

Тоже пусто.

А еще пропали списки возможных подозреваемых в заговоре. Там слишком много имен, поэтому пришлось доверить их бумаге. Раздраженно вздохнув, мужчина отправился допрашивать охрану.

- Кто приходил сюда без меня?

- Никто, господин Бенкендорф.

- А если проверить книгу учета посетителей?

- Ой, он не представился, господин Бенкендорф.

Час от часу не легче…

- Значит, это не женщина?

- Точно нет, господин Бенкендорф. Мужчина в зимнем плаще и капюшоне. Он что-то говорил, и нас клонило в сон. А потом мы резко очнулись, когда он уже выходил…

У Бенкендорфа начал дергаться глаз.

Ментальный маг. Этого еще не хватало. Или все-таки ведьма? Уже известно, что эти настойчивые дамочки не перед чем не остановятся для достижения своих целей.

- Всех вас сошлю в Сибирь, - щедро пообещал он растерянным охранникам.

- Помилуйте, господи!..

- Не помилую! – резко сказал он. – Болваны! А будете ныть и жаловаться – соучастие пришью каждому!

Александр Христофорович сжал кулаки, подавляя нарастающее раздражение. Утрата книг и списков подозреваемых, да еще и ментальный маг или ведьма, способный сбить с толку даже опытных стражников, превращали расследование в хаос. Однако именно в такие моменты становилось ясно, насколько тонкая грань отделяет порядок от анархии, закон от безумства.

Решительно поправив камзол, Бенкендорф направился обратно в кабинет, мысленно прокручивая возможные сценарии. Внезапно его взгляд остановился на столе – посреди беспорядочной кипы бумаг лежал аккуратно сложенный конверт, запечатанный черной печатью. На нем красовалась лаконичная надпись крупными буквами: «Для ваших глаз».

Отодвигая кресло, глава тайной канцелярии медленно потянулся к конверту, не отрывая взгляда от печати. В его голове мелькали предположения: сообщение от информаторов, угроза, предупреждение, шантаж? Иногда наиболее опасные письма выглядят наименее угрожающе.

Осторожно распечатав послание, Бенкендорф развернул бумагу и углубился в чтение. Буквы плавали перед глазами, переплетаясь в стройные строки:

Вы уверены, что видите, Александр Христофорович?

Ваш взгляд замутнен подозрением, а разум искажен недоверием.

Поджигатели, о которых вы так беспокоитесь, уже совершили преступление. Они действовали ранее и будут действовать снова.