Зимняя роза

Глава 25

Анна почувствовала, как кровь стремительно бросилась ей в лицо, и жар внезапно охватил все тело. Гнев вскипел внутри раскаленным потоком, который невозможно удержать под контролем. Горло сдавило от нахлынувших эмоций – негодования, отчаяния и одновременно решимости противостоять этому человеку, сидевшему перед ней.

- Никогда! – выпалила она твердым, решительным голосом, глядя ему прямо в глаза, словно пытаясь силой взгляда сломить его железную волю.

Бенкендорф усмехнулся, уголки губ приподнялись в едва заметной, насмешливой, кривой улыбке.

- Ах, какая дерзость, Анна Сергеевна… Знаете, что самое забавное? Вы похожи на мотылька, который кружится вокруг огня, не понимая, что обожжет собственные крылья.

Его пальцы скользнули по краю стола, легкое касание было таким грациозным и опасным одновременно. Анна встала и сделала шаг вперед, обошла стол, будто сама судьба толкала ее навстречу опасности.

- Дерзость, говорите? Но ваш огонь гаснет сам собой, - заметила она, тонко улыбнувшись в ответ.

Бенкендорф неторопливо встал и сделал несколько медленных шагов ей навстречу. В хищном голубом взгляде мелькнула искра настоящего интереса – не только любопытство следователя, но и скрытое восхищение.

- Какие потрясающие слова, - произнес он, покачав головой. – Впрочем, я ожидал подобного сопротивления. Жаль, однако, что некоторые истины настолько опасны...

И тогда произошло неожиданное.

Мужчина неожиданно быстро поднял руку, схватил Анну за подбородок и притянул ее лицо к своему. Глаза девушки расширились от шока, дыхание сбилось, а сердце заколотилось, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Но это был не просто захват – он резко приблизил свое лицо совсем близко, так, что его дыхание обжигало кожу.

- Вы думаете, ваши красивые речи смогут спасти вас? Я обещаю вам обратное, Анна Сергеевна. Но сначала...

Ее губы встретились с его губами в стремительном, жестком поцелуе. Это был не романтический порыв страсти, а откровенная демонстрация силы, воли и контроля. Внутри нее боролись холод и огонь, заставляя каждую клеточку тела дрожать от противоречивых чувств.

Анна попыталась оттолкнуть его, чтобы освободиться, но он держал крепко, продолжая жадно целовать. И, что самое невероятное, по ее телу пробежала приятная волна мурашек.

Анна замерла, скованная собственными ощущениями и эмоциями. Жар поцелуя пронзил ее душу и разум, вызвав незнакомый отклик в самой сути души. Страх перемешивался с возбуждением, отчуждение уступало месту необъяснимой тяге, дразнящей и тревожащей одновременно.

- Нет… - прошептала она, едва слышно, борясь с желанием остановиться и подчиниться.

Бенкендорф откинулся немного назад, оставив ее свободной, но удерживая взгляд холодным гипнозом ярких глаз. Лицо его оставалось невозмутимым, лишь тонкие линии рта выражали намек на удовлетворение достигнутым результатом.

- Ты думаешь, сможешь избежать последствий твоих поступков? – спросил он тихо, вкрадчиво, практически мурлыкая, будто ласково гладя при этом раненого зверька. – Мои методы убеждения довольно действенны, как видишь.

Голос Анны прервался, горло перехватило судорогой, вызванной собственными смятением и неуверенностью. Внезапно наступившая тишина казалась мучительной и невыносимой. Бенкендорф подошел вплотную, не отрывая глаз от ее лица, будто изучая реакцию каждой черты, ловя малейший признак колебания.

- Почему ты противишься такому соблазну? Разве не хочешь почувствовать силу настоящей власти? Силу, способную изменить твои планы и мечты? – продолжал он, склоняясь ниже и шепча прямо в ухо, теплом дыхания щекоча шею.

Она закрыла глаза, испытывая накатывающее головокружение и замешательство. Впервые за долгое время чувства оказались важнее здравого смысла, и голос тела заглушал голос долга. Опустив руки, Анна бессильно прижалась к нему, прислушиваясь к собственному дыханию, перебиваемому тяжелыми ударами сердца.

- Не делай этого, - прохрипела она еле слышно, беспомощно цепляясь пальцами за голубую ткань мундира.

Он тихо засмеялся, жадно обнимая ее за талию и притягивая к себе. Теплая ладонь опустилась на изгиб спины, вызывая острые ощущения удовольствия и вины. Губы мужчины снова нежно коснулись ее шеи, потом губ, постепенно углубляя контакт.

- Позволь мне научить тебя истинной силе желания, - произнес он, не переставая целовать ее, покусывая нижнюю губу и наслаждаясь покорностью жертвы.

Анна закрыла глаза, пытаясь собрать остатки воли, вспоминая цель и смысл жизни. Но внутри разгорался другой пожар, мощнее всякого пламени и несравненно горячее любого бунта. Сердце выскакивало из груди, ум терял способность рассуждать, реальность растворялась в волнах сладостной слабости.

- Тебе страшно, да? Боишься потерять себя? – проворковал Бенкендорф, играя языком по ее шее, вызывая острый приступ трепета и нежности.

Отбросив любые моральные ограничения, Анна позволила своему телу расслабиться, отдалась желанию забыть обо всем и насладиться моментом полного упадка самоконтроля. Руки обвили плечи мужчины, ноги стали послушными. Все возражения угасли, превратившись в туманную дымку иллюзии.

«Прочь», - беззвучно шептал ее разум, сопротивляясь реальности происходящего. Но голос души говорил другое: «Позволь себе испытать запретное удовольствие».

Поцелуи становились глубже, ладони шарили по коже, юбки расползались, открывая доступ к голым ногам. Запретное возбуждение усиливалось каждым движением, превращая секс в символ победы над правилами общества и общепринятыми нормами поведения.

Все затерялось в удовольствии, настоящем и глубоком, таком манящем и разрушающем привычный порядок вещей. Минуты сменялись минутами, секунды замедлялись, превращаясь в долгие часы падения в бездну вожделения и запретного греха.

- Теперь ты принадлежишь мне, - прошептал Бенкендорф, снимая последнюю преграду, связывая их навеки неразрывными узами желания и зависимости.