Зимняя роза

Глава 26

Внезапно раздался резкий стук в дверь кабинета, мгновенно разрушивший любовную атмосферу.

- Господин генерал, срочное сообщение от государя!

Офицеры ждали распоряжений от начальства снаружи, не подозревая, что нарушают чужую страсть. Анна ощутила облегчение, смешанное с разочарованием и неловкостью. Она поспешно надела, чувствуя, как румянец заливает лицо.

Бенкендорф тоже оделся, застегнул пуговицы мундира, возвращая на лицо выражение спокойствия и хладнокровия. Вышел из комнаты, Анна, чуть погодя, выскользнула украдкой следом.

- Входите, - коротко бросил он.

Порог кабинета перешагнул офицер и почтительно отдал честь начальству, затем передал запечатанный конверт, украшенный печатью с царским гербом.

- Важнейшее послание, - доложил он, с легким любопытством поглядывая на Анну.

Бенкендорф открыл письмо и бегло ознакомился с содержанием, выражение лица стало серьезным и сосредоточенным.

- Немедленно отправьте посыльного обратно, пусть подтвердит получение, - распорядился он, с неудовольствием заметив этот взгляд молодого человека.

Затем повернулся к Анне, заметно смягчив тон голоса:

- Простите меня, Анна Сергеевна... дела службы требуют моего немедленного отъезда во дворец. Вас же отпущу домой немедленно. Прошу простить мое поведение, оно было непростительно грубым.

Анна стояла неподвижно, растерянная и озадаченная внезапной переменой его настроения. Дыхание сбивалось, мысли путались, эмоции захлестывали новыми переживаниями. Пытаясь успокоиться, она пригладила волосы дрожащими ладонями

- Мне можно идти? – спросила она осторожно, не зная, как реагировать на произошедшее. – Я больше не арестована?

Бенкендорф глубоко вздохнул, вновь становясь сдержанным и холодным.

- Да, конечно, идите. Забирайте вещи и отправляйтесь домой. Желаю вам всего доброго, Анна Сергеевна.

Девушка направилась к выходу, стараясь сохранить достоинство и гордость, несмотря на недавние события. Когда она проходила мимо офицера, он снова слегка задержал взгляд, выразив сочувствие мимолетным взглядом.

Спустя время Анна была уже в доме Вильман, лежа под одеялом и с горечью размышляя о странностях судьбы и своей роли.. Прежняя уверенность исчезла, оставив пустоту и сомнения. Что принесет завтрашний день? Смогла бы она пережить подобные испытания снова?

За окном давно сгустилась, погрузившая город в мрак и таинственность, отражающая состояние ее разума и души. Только одна мысль продолжала звучать эхом в голове: «Что дальше?».

Проснувшись через несколько часов, Анна некоторое время лежала в постели с закрытыми глазами, безуспешно пытаясь уснуть. Но в голове метались только тревожные мысли. Она не сдержала свои эмоции и поддалась на манипуляции Бенкендорфа. Их странная связь случилась вольно и неожиданно, но ведь все давно к этому шло. И этот секс был вопросом времени.

Ладно, в любом случае она – взрослая девушка.

Вопрос в том, как далеко зайдет опасная игра.

А ей теперь нужно успевать быть начеку и проверять своих подопечных, которых интересует улучшение жизни простых людей. Вот и пусть занимаются этим. У них есть деньги, а у Анны – ни копейки. Интересно, может она попробовать себя в прозе? И позволят ли женщине издавать литературу?

Размышления прервал громкий стук в дверь.

- Анна, ты спишь? – голос Анастасии звучал нежно и ласково, но был полон тревоги.

- Нет!

Она встала с постели и только сейчас обнаружила, что вчера сменила платье на ночную сорочку, но осталась в чулках.

- Анечка, - в комнату заглянула Настя, - к нам приехал в гости господин Трубецкой. Он желает тебя видеть.

- Ой… - только и смогла проговорить Анна, застигнутая врасплох. – Попроси его подождать. Я переоденусь…

Наверное, он привез сборник стихов Пушкина, который она так давно мечтала хотя бы просто подержать в руках. Стараясь оставаться спокойной, она оделась сама, без помощи служанки, и неторопливо спустилась по лестнице, но так и хотелось помчаться навстречу гостю.

А вот в гостиной нетерпение дало о себе знать.

- Здравствуйте, Сергей Петрович, - она широко улыбнулась, приветствуя гостя. – Я очень рада видеть вас.

- И я безмерно счастлив, что наша вчерашняя шалость осталась незамеченной. Мне удалось незаметно подбросить Бенкендорфу ключ.

- За такую шалость нас могут четвертовать, господин Трубецкой.

- Могут, - он улыбнулся. – Но только если поймают.

«Не если, а когда…» - обреченно подумала она, и сердце тревожно заныло.

До двадцать пятого декабря осталось слишком мало месяцев, чтобы она сумела вмешаться в планы декабристов и отговорить их от восстания или… сделать движение сильным и сплоченным. Возможно, это получится сделать с помощью девушек, надо будет обсудить это на следующем собрании.

- Вот, возьмите, Анна Сергеевна, - он протянул ей книгу, завернутую в белую бумагу.

У нее радостно забилось сердце.

- Спасибо! – воскликнула радостно, принимая единственную вещь, оставшуюся из прошлой жизни.

- Слышал, вас вчера арестовали, - продолжал он, чуть нахмурившись. – Должен сказать, вы поступили слишком опасно. Такие стихи… при самом главном цензоре страны…

- Так я и оскорбила главного цензора, а не императора, - промолвила девушка, стараясь скрыть смущение.

- Поймите меня правильно, мы не хотим быть раскрытыми раньше времени.

Анна уловила в словах Трубецкого легкий упрек, но спорить не стала. Слишком радостно билось ее сердце и слишком сильный восторг переполнял девушку.

- Хорошо, Сергей Петрович. Я все поняла.

Однако внутренний монолог продолжался, пока она стояла напротив гостя, внимательно слушая каждое его слово. Если бы кто-то наблюдал за ней сейчас, то заметил бы легкую тень беспокойства, пробежавшую по ее лицу. Мысли вернулись к неожиданной доброте Бенкендорфа, к бурным эмоциям и страсти, вспыхнувшим между ними. А теперь еще и Трубецкой, человек, которому она доверяла и которого уважала, привез ей запрещенные стихи – символ той самой свободы, которую они оба стремились обрести любой ценой.