Зимняя роза

Глава 40

Страсть привела к закономерному исходу.

Позже, утром, открыв глаза, Анна обнаружила себя в незнакомой спальне, тесно прижавшейся к телу спящего Александра, и попыталась осторожно выбраться из-под одеяла и из его объятий. Но мужчина зашевелился, крепко прижал ее к себе, не давая двинуться.

- Никуда не пущу, ведьма… - пробормотал он сонно.

Анна несмело улыбнулась, уже не зная, бояться этого человека или нет.

- Можете официально арестовать меня, - прошептала она на ухо жандарма, - но даже самые отпетые политические преступники заслуживают быть одетыми.

Что-то пробормотав, Александр слегка улыбнулся и ослабил хватку.

Анна тихонько выскользнула из кровати, стараясь не разбудить Александра окончательно. Ее сердце тревожно билось от волнения – вчерашняя ночь была такой неожиданной и волнующей. Она украдкой взглянула на мужчину, мирно дремавшего рядом. Его лицо выглядело спокойным и расслабленным, совсем не таким строгим и холодным, каким он казался раньше.

Она быстро натянула платье, пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства. Мысли путались, чувства были противоречивыми. Она знала, что поступила неправильно, позволив страсти завладеть собой, однако воспоминание о его нежных прикосновениях заставляло ее чувствовать странную теплоту внутри.

Александр внезапно открыл глаза и поймал взгляд Анны, застигнутой врасплох своей собственной неуверенностью.

- Ты куда собралась бежать? – спросил он мягко, голос еще звучал хрипло от сна.

Анна опустила голову, смущенно теребя края платья.

- Мне кажется... Наверное, лучше уйти...

Но Александр поднялся с постели и подошел ближе, вновь привлекая ее внимание пристальным взглядом.

- Я сказал, никуда тебя не отпущу, - повторил он тихо, но настойчиво. – Давай поговорим?

И снова Анна почувствовала трепетное тепло, охватывающее ее изнутри. Она кивнула молча, соглашаясь остаться немного дольше. Ведь, несмотря ни на что, ей было приятно находиться рядом с ним.

Присев на край кровати, она молча наблюдала, как глава жандармов одевается, и лихорадочно размышляла над дальнейшим поведением. Тяжелее всего было думать, что скоро закончится март, и следующие месяцы стремительно полетят вперед, открывая дорогу предстоящему декабрю – страшному, мрачному и кровавому. Уже ничего не изменить, женская ветвь Союза сумеет только смягчить удар и тяжесть приговора декабристам… если сами девушки не окажутся под плетью.

Она так глубоко задумалась, что не заметила, как он сел рядом и взял ее за руку.

Замерла.

- О чем ты размышляешь, Анна? – ласково спросил Александр Христофорович, нежными движениями поглаживая ее пальцы. – Мечтаешь спасти своих друзей – заговорщиков и ведьм?

- Мои мысли далеко отсюда, - ответила она, еле заметно вздохнув. – Я думаю о тех, кто ждет своего часа, о людях, чьи судьбы зависят от каждого моего шага…

Ее сердце болезненно сжалось, когда она вспомнила лицо Валерии Галатовой, рискующей жизнью и свободой ради других ведьм. Слезы навернулись на глаза, но она решительно прогнала их прочь, понимая, что слабость сейчас неуместна.

- Ты удивительная женщина, - покачал он головой, и быстро встал. – Сама в шаге от ареста, а думаешь о других.

- Да, - звонко ответила она. – Я не могу иначе.

Ведь в противном случае она не была бы сиротой Анной Шишкиной, оставляющей в детском доме немного еды, чтобы покормить кота или щенков, пригревшихся около забора. И не воровала бы деньги, чтобы купить мороженое маленькому двоюродному брату, которого потом усыновили. И не делала бы много чего еще ради помощи людям.

Но Бенкендорф никогда не узнает об этом.

- Ты читал мой дневник, Александр Христофорович, - промолвила она утвердительно.

- Да, - сказал он с удовольствием. – А ты рылась в моих бумагах. Поэтому мы квиты.

- Это точно, - она на миг закрыла глаза. – Что дальше?

- Дальше? – мужчина шагнул к ней, коснулся крепкими пальцами подбородка, заставив поднять голову. – Так уверена, что у тебя есть это «дальше»?

- Уверенность – единственное, что остается, когда все против тебя, - тихо произнесла Анна, глядя прямо в глаза Александру.

Его рука нежно скользнула по ее щеке, вызывая сладкое головокружение и растерянность одновременно. Анна чувствовала, как пульс учащается, тело напряглось, словно предвидя неизбежное продолжение игры чувств между ними.

- Я понял, почему ты меня притягиваешь, - вдруг резко сказал он, внимательно изучая ее лицо. – Ты живешь сердцем, Анна. Стремишься защитить слабых, спасаешь близких, жертвуешь собой ради чужих судеб. Это редкость среди женщин твоего круга.

От его слов сердце забилось сильнее, в груди стало горячо и больно. Все сомнения исчезли мгновенно, уступив место теплой уверенности, которой она давно искала и не находила.

- Меня пугают мои чувства к тебе, - призналась она, пряча дрожащие руки в складках юбки. – Раньше я считала, что испытываю только презрение и страх. Теперь понимаю, насколько ошибалась.

- Почему именно теперь поняла свою ошибку? – шепотом поинтересовался Александр, накрыв ладонями обе ее ладони.

Анна тяжело вздохнула, подняв на него взгляд, полный тревоги.

- Потому что больше невозможно притворяться равнодушной перед человеком, способным увидеть мою истинную сущность и разделить мои переживания.

Их взгляды встретились.

- Давай заключим сделку, - внезапно предложил Бенкендорф, больше не отстраняясь, но и не делая попыток сблизиться. – Я освобожу Галатову, а ты станешь работать на меня.

- Я не стану шпионить на тайную канцелярию. Даже ради Валерии.

- Милая моя, из тебя плохая шпионка. Сразу попадаешься.

- Ну спасибо! – буркнула Анна, чувствуя, как закипает в душе гнев, но Бенкендорфа это лишь развеселило.

- Ты ведьма, - сказал он в следующий момент, и выражение его лица стало жестким, опасным. – Видишь будущее. И будешь работать на меня.

Анна вздрогнула, но не ответила.