Зимняя симфония: от одиночества к семейному счастью

Глава 4

Кивнув в знак того, что приняла его объяснения, я чуть сдвинулась в сторону. Тем самым незаметно снимая со своего плеча его теплую, почти горячую ладонь.

Слегка подпрыгивая на сиденье из-за движения по неровной дороге, я старалась не смотреть на лицо мужчины, нервно сжимая ткань юбки. Он же, наоборот, слегка прищурившись, внимательно смотрел на меня. Откинувшись на сиденье, произнес:

— Как я уже говорил, вы будете в моем доме гувернанткой. У меня двое детей, девочка лет одиннадцати — Маргарет Элизавет, и сын восьми лет — Отто Арвид.

Я вскинула голову, встретившись с его взглядом. И успела заметить, что у него в этот момент были вертикальные зрачки! Но он моргнул, и взгляд снова стал человеческими. Решив, что все это мне показалось, я, не удержавшись, спросила:

— Мальчику лет восьми разве не положено уже быть на воспитании у учителя либо в школе? Хотя простите меня, возможно, в вашем королевстве другое понятие о воспитании.

Грустно хмыкнув, мистер Мэрнер растер подбородок ладонью, а другую руку сжал в кулак. После непродолжительного молчания он ответил.

— В нашем королевстве тоже мальчики после семи лет находятся на воспитании у мужчин. Но не в этом случае.

Подавшись вперёд, он упёрся локтями в колени и, глядя мне в глаза, произнёс:

— Их мать…моя жена…год назад покинула нас. Отчего мой сын замкнулся. Слуги говорят, что, когда произошло несчастье, и моя жена упала с лестницы — Отто видел все это. С того момента он перестал разговаривать и как-то общаться с людьми. Только с сестрой. Поэтому мне пришлось забрать его из школы.

Кивнув его словам, я уже открыла рот для произнесения стандартных слов по поводу потери жены, как он остановил меня.

— Не стоит говорить формальные слова сочувствия, касающихся моей семьи. Вы не знали никого из нас, а все это произошло год назад.

После непродолжительного молчания, при котором он разглядывал свои пальцы, мистер Мэрнер тихо произнес:

— К несчастью, меня…меня тоже не было рядом с ними.

Снова откинувшись на сиденье и смотря в окно, мистер Мэрнер провел рукой по волосам и грустно вздохнув, продолжил.

— Я был на полях сражения. Отражал нападение одиноких на границе.

В полном молчании я смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Глубоко вздохнув, я произнесла:

— Все же я соболезную вам, — и заметив, как яростно блеснули его глаза, я поспешно пояснила. — Любой ребенок, оставшись без матери — будет страдать, а любящий муж, не успевший проститься с женой — сожалеть о своем отсутствии, — и быстро добавила, слегка вздернув подбородок, пока он не прервал меня. — Мне все это просто знакомо.

Его глаза снова блеснули — и на этот раз мне не показалось. Зрачки были вертикальные, отражающие в себе что‑то дикое, почти звериное. Но он быстро опустил веки, скрывая это.

— Не стоит про это. Ваша задача проста — быть хорошей гувернанткой моим детям…

Но я услышала другие слова, которые были произнесены в моей голове тихим с рычащими нотками голосом: «Подари им женское тепло, если сможешь, человек».