Зимняя симфония: от одиночества к семейному счастью

Глава 8

— Что с ним? — тихо спросила я, смотря на экономку.

Но она лишь слегка плечом повела и прижала палец к губам в знак тишины.

Покачав головой, я оглядела эту комнату, и вроде ничего в ней не говорило про тяжелое заболевание мальчика, впрочем, как и речь сэра Тэодара в экипаже.

Простая комната со светлыми тканевыми обоями, кроватью с небольшим ковриком около нее, парой стеллажей с книгами и игрушками и камином. Конечно, сейчас он был потушен, но все же было видно, что им часто пользовались. А над окном в пол висела легкая штора, которая сейчас слегка колыхалась от легкого дуновения ветра из окна.

Что же насчет мальчика…

Я смотрела на побелевшее лицо мальчугана с явной синюшностью под глазами. Его кожа казалась почти прозрачной — сквозь неё проступали тонкие голубые жилки. Губы были слабо-розового цвета и сущие. Его дыхание было сейчас ровным и глубоким. Но время от времени он слегка вздрагивал, не просыпаясь — лишь ресницы трепетали, отбрасывая тени на бледные щёки. Руки лежали вдоль тела, пальцы чуть согнуты, словно он устал держать их распрямлёнными.

— Можно, чем помочь… — вырвалось у меня, и я потянулась к мист…сэру Тэодору.

Но Мэджи сильно удивила и испугала меня.

Она с яростью подошла ко мне и, отдернув руку от своего отца, стала оттаскивать меня от кровати, прочь из комнаты. Плача и шипя:

— Не подходи к ним! Ты ничего не понимаешь! Убирайся, человек! Нам с Отто не нужна такая глупая гувернантка!

Её глаза сверкали от слёз, а пальцы впились в мою руку, будто я была причиной его болезни.

Я не стала сопротивляться ее натиску, видя, что мужчина даже не шелохнулся, продолжая держать руку сына. А Силия просто смотрела на нас большими глазами и даже не попыталась остановить девочку.

Оказавшись в коридоре, я прислонилась к двери, едва она с грохотом захлопнулась.

Снова теребя алую нить на запястье, я смотрела в никуда, а в голове была лишь она мысль: «Что я сделала Мэджи? Почему она так ненавидит меня? Или это не ненависть… а страх?»

Размышлять про такую странную реакцию мне не дал глухой мужской кашель, раздавшийся с лестницы. Повернув голову, я увидела поднимающегося по лестнице чуть сгорбленного пожилого мужчину в белой рубашке и в черном жилете. Его лицо было словно иссушено ветром, а седовласые волосы были словно ореол возле его головы. На переносице же у него были одеты очки в легкой оправе. Он поднимался по лестнице тяжело, опираясь на перила.

Заметив меня, он слегка вздрогнул и тут же выпрямил свою спину.

— Юная леди, — произнес он, подходя ко мне ближе. — А вы…

— Я, Шарлотта Ларсон, — слегка кивнув ему, я с улыбкой смотрела в эти старческие, слегка мутные от времени зеленые глаза. — Новая гувернантка детей.

Хмыкнув, пожилой мужчина посмотрел за мою спину на дверь, а после тяжело вздохнул и махнул мне рукой.

— Пошли, милая, — произнес он. — Здесь пока не место тебе. Пусть сэр Тэодор немного напитает мальчика своей магией.

— Простите?..

В какой-то нерешительности я стояла и просто смотрела на…дворецкого?

— Ох, — вздохнул мужчина, и подмигнув мне, заговорщически произнес. — Я здесь дворецкий — Себастьян Линнер, муж экономки Силии. Вы ее в той комнате должны были увидеть. Пойдем, милая. Ты мне все расскажешь на кухне за чашкой горячего чая. Я знаю, что люди весьма впечатлительные натуры, и сейчас ты явно в полном непонимании происходящего.

Согласно кивнув, я пошла за ним вниз по лестнице в теплую и уютно обставленную кухню. Которая встретила меня теплом и запахом свежеиспечённого хлеба. Огонь в камине мягко трепетал, отбрасывая золотистые блики на деревянные полки с посудой. По ней, как и по комнате мальчика в отличие от видимых до этого комнат нельзя было сказать, что дом находится в трауре.

Покашливая, мистер Линнер кивком головы указал мне на место, куда следует сесть за столом, и повернулся к небольшой пузатой плите. На ней сейчас вовсю попыхивал паром чайник.

— Тебя же сам сэр Тэодор привел в дом?

— Верно, — кивну мужчине, я завороженно смотрела, как он сейчас доставал с верхних полок две обычные глиняные кружки. — Он нанял меня в качестве гувернантки для детей.

Повторила я то, что уже сказала возле комнат.

— Значит, гувернантка, — мистер Линнер поставил передо мной чашку, и аромат ромашки со смородиной окутал меня успокаивающим облаком. В то же время он продолжил: — Вроде генерал не собирался нанимать никого в дом. Хотя это его решение как хозяина, так что же мне это обсуждать. А ты пей, милая чай, пока он горячий.

— Мы с ним случайно познакомились на рынке, — отпив небольшой глоток горячего чая, решилась я рассказать про наше знакомство этому располагающему к себе мужчине.

— Вот оно как, — хмыкнув, произнес мистер Линнер, и, скрестив руки на столе, задумчиво изучал мое лицо, неспешно так. — А вот по внешности на обслуживающий персонал, пусть и в роли гувернантки вы никак и не тянете, мисс Ларсон. Так кто же вы? Откуда родом?

Я, забывшись, уже рот раскрыла, для объяснения своего положения, но стоило лишь начать говорить, как боль в висках заставила зажмуриться, а в голове всплыла картина прошлого:

Встав из-за стола, отец вынул нож и провел им по своей ладони, а после положил ее на мою голову.

— Силой нашего рода я запрещаю тебе рассказывать кому-либо кто ты есть по рождению.

Его пальцы сжались чуть сильнее на моей голове, словно он хотел физически впечатать в меня этот запрет.

— Что случилось, милая? — заботливый голос и теплая рука, положенная поверх моих похолодевших, дала мне какое-то успокоение, и боль отступила. Этот заботливый жест вернув меня в настоящее.