Зимняя симфония: от одиночества к семейному счастью

Глава 9

— Вы про нитку, что на запястье? — изумленно уточнила я у мистера Линнера.

— Да, — кивнул он мне. — Про нее, милую.

В тот момент, когда он произнес слово: «милая», нить словно услышав его слова сверкнула ярко-синим светом.

А я же, изумленно смотря на нее, вспоминала тот день, когда получила ее.

Это было полгода назад, в недельные вечера новогодних балов при королевском дворе.

Мы с моим мужем прибыли на торжественное открытие первого бала.

В тот вечер королева, для увеселения своих скучающих фрейлин, пригласила ко двору странствующих гадалок. Один вечер, всего один раз эти странствующие гадалки смогли посетить королевский дворец и гадать всем желающим, так как плату за это они уже получили.

Я, одетая в нежно-голубого цвета платье, в одиночестве проходила через картинную галерею дворца. Мы поссорились из-за мелочи с мужем. Это было длинное помещение с высокими сводчатыми потолками, где пахло старым деревом и воском от сотен свечей, догорающих в бронзовых канделябрах. Пол под ногами слегка поскрипывал, а сквозь витражные окна пробивались розовые отблески заката, раскрашивая мраморные плиты в причудливые узоры.

И именно там меня встретила эта необычная девушка-гадалка.

Неожиданно она схватила меня за руку, отчего по моей руке пробежали мурашки — настолько ее рука была холодна. В это же время девушка еще и палец к губам приложила в знак молчания. И отвела меня в пустой боковой коридор, где царил полумрак, а со стен свисали выцветшие гобелены с изображением охотничьих сцен. Воздух здесь был сыроват и пах плесенью.

Разглядывая ее, я была удивлена богатством ее наряда. Нет, конечно, я знала, что гадалок приодели в специально сшитые для этой ночи платья за счет короны, но… Длинное до пола белое пальто с меховой оторочкой по краю подола и рукавам мерцало в тусклом свете, словно покрытое инеем. Шикарный воротник из редкого белого лисьего меха мягко касался её плеч, а на голове красовался необычный головной убор — белый шерстяной платок с синим узором, напоминающим морозные разводы. Длинные, почти пепельного цвета волосы были заплетены в косу, которую она откидывала за спину.

Посмотрев на меня внимательно своими смеющимися голубыми глазами, девушка развернула мою ладонь к своему лицу так, чтобы были видны узоры.

В её взгляде было что‑то странное — будто она видела не просто линии, а мерцающие нити судьбы, сплетённые в сложный узор.

Легко проведя пальцами по моей ладони, она произнесла:

— Какие красивые пальцы…сразу видно, что человек принадлежит музыке. — начала она. — Но вижу, что счастья нет в твоей жизни. Только долг и великая обязанность…

От услышанного у меня пробежал холодок по спине — будто ледяные пальцы коснулись позвонков. Руки покрылись мелкими мурашками, а воздух вокруг сгустился, наполнившись едва слышным звоном, словно где‑то далеко зазвучали хрустальные колокольчики. Я уже хотела вырвать свою руку из её, но она сжала ладонь сильней.

— Не стоит, не уходи, а послушай, что я тебе скажу. Выполнить возложенную на тебя семьей обязанность у тебя никак не получается. Но нет в том полностью твоей вины. Запомни, в этом всегда виноваты двое… — от услышанных слов гадалки, у меня резко навернулись слезы на глаза. Но какое-то любопытство заставило меня не только не разреветься, но и саму приблизить лицо к узорам на ладони. А она же продолжила, слегка водя пальцем по коже: — Не стоит переживать по этому поводу. Я вижу, что изменения ждут тебя. О которых ты и не мечтала…

Ее голос оборвался, и она резко накрыла своей ладонью мою, и произнесла, смотря, не мигая в мои глаза:

— Закрой глаза и дай себе волю: загадай свое самое сокровенное желание, которое не нужно произносить сейчас вслух. Только подумай о нем. Вот так, — её голос звучал, будто далёкий перезвон колокольчиков. — Все правильно.

И я, зажмурившись, с каким-то отчаянием просто прокричала в своих мыслях самое заветное для себя желание.

— Какая же ты умница. Я выбираю тебя, леди Шарлотта, и дарю тебе подарок. От имени своих родителей и деда — я, Снежный дух северных лесов, обещаю тебе исполнения желания в срок — один год. Ты поймешь, что оно исполнилось, когда эта алая нитка упадет с твоего запястья. А теперь открывай глаза, Лотти.

Открыв глаза, я уже не увидела ту, которая знала не только мое имя, но и детское прозвище.

Я все еще ощущала ее чуть холодноватое касание на своей ладони. И, переведя взгляд на ладонь, была очень изумлена: на запястье у меня висела простая шелковая алая нить.

Уже дома, привычно засыпая в одиночестве на холодной супружеской кровати, я смотрела на лунную дорожку, падающую на кровать сквозь резные ставни. Веки мои стали закрываться, и я погрузилась в сон.

И я не увидели, как эта лунная дорожка, падавшая на кровать, затрепетала, словно сотканная из тысяч мерцающих нитей. Тени от ставен ожили — они закружились в танце, сплетаясь в причудливые узоры. А за окном перестал снег падать: снежинки повисли в воздухе, будто застывшие в ожидание чуда. А над моей головой замерцали серебряные искры, и алая нить на запястье засветилась.

Я видела сон. Зал, залитый светом тысяч свечей. В нём собралось множество богато одетых людей — их наряды переливались шёлком и драгоценными камнями, но лица оставались в тени, словно маски. Все они ждали чего‑то… и вдруг я поняла: ждут меня.

Я же сама стояла возле фортепиано. Инструмент был из тёмного полированного дерева, с серебряными накладками на углах, а под крышкой виднелись струны, отливающие тусклым золотом в свете люстр. Посмотрев на этот инструмент, я любовно провела пальцами по клавишам. Я села на пуфик возле него.