Зимняя стужа влюблённой весны

Глава 42. Цвет любви

- Она в порядке, месье. - чувствую чужие руки, - Сказалось нервное напряжение, а потом резкое расслабление.

Это голос Маркуса. Меня аккуратно опускают на что-то мягкое. Бронежилет давит на рёбра, мешая сделать полноценный вдох, как туго затянутый корсет. Те же руки ощупывают мои конечности, голову, шею, рёбра... только вот как раз до рёбер добраться сложнее.

- Так... - рубашку на груди разрывают одним движением, - Сейчас она придёт в себя.

Боковые крепления бронежилета отщёлкиваются с характерным звуком... В лёгкие резко врывается кислород, я распахиваю глаза и захожусь кашлем, хватая ртом воздух. Поворачиваюсь на бок. Выплёвываю остатки капсул с кровью в ладонь. Упираюсь локтем в диван и медленно принимаю вертикальное положение. Морщусь от света и пытаюсь сфокусировать взгляд. Когда окончательно прихожу в себя, вижу, как на меня настороженно уставились три пары глаз. Маркус, Антуан и Генри. Мы снова в гримёрной. Мой виртуоз единственный, в ком остаётся сильное беспокойство.

- Не смотрите так на меня. Пожалуйста. - Обнимаю себя руками. Очень захотелось спрятаться от этих, неизвестно что ищущих во мне, взглядов. Страшно. - Вы меня пугаете...

- Ждём. - отвечает Д'Ассильва-старший, не меняя выражения лица.

- Чего?

- Истерики. - спокойно говорит Маркус.

Хмуро оглядываю всех троих. Прислушиваюсь к ощущениям. Сердце бьётся спокойно, дыхание выровнялось. Вспоминаю тело директора музыкальной школы. Не жалко. Даже не тошнит больше. Уставилась в пространство перед собой.

- Лайла... - тихий голос Генри.

- Я его задушила. - говорю спокойно, - И если... меня посадят... пусть так и будет.

- Пф-ф! - фыркает Антуан, - И всё?

Изнутри начало потряхивать. Уперевшись локтями в колени, тру лицо перепачканными, дрожащими руками.

- Что со мной будет? - голос звучит глухо и обречённо.

- Ничего. - отвечает Генри, подходит и садится передо мной на корточки, прямо как час назад перед Жасмин, - Я не позволю, чтобы с тобой произошло что-то плохое.

Он отнимает мои руки от лица и сжимает их, заглядывая в глаза.

- Никто не позволит. - Маркус кладёт ладонь на плечо Генри, - Всё, что происходит в жизни Джея и Меди - строго конфиденциально. - он гладит меня по голове, - Будь я на Вашем месте, мадмуазель, то просто сломал бы этому подонку шею. Но Вы... оставляли ему шанс выжить.

У меня глаза полезли на лоб.

- Так он не умер?!

Маркус отрицательно мотнул головой:

- Откачали, оклемался. - меня затрясло сильнее, - Все действия будут рассмотрены судом, как самозащита. Если дело вообще дойдёт до суда.

- Не дойдёт. - Антуан упирается бёдрами в столешницу гримёрного столика и скрещивает руки на груди, - Гарантирую. С нашими доказательствами и его действиями против Лайлы, его без суда отправят туда, откуда не возвращаются... живыми.

Меня трясёт сильнее. Не зря я так опасалась Антуана. Ох, не зря...

- Лайла, - Генри встряхивает меня за руки, обращая внимание на себя, - забудь об этом. Всего, что случилось там, в коридоре, просто не было. Никогда не было. Никто ни о чём не узнает.

Через ресницы перекатываются всего две слезинки и мгновенно высыхают.

- Надо умыться. - мой виртуоз встаёт и тянет за собой, - Давай. Я помогу.

Он поставил меня на ноги, снял испорченную и выпачканную рубашку с моих плеч, помог избавиться от жилета, тут же бросив всё в черный, пластиковый пакет, увёл в душевую и умыл моё лицо, смыл бутафорскую кровь с наших рук. Умылся сам. Вытер лицо и руки сначала мне, а потом и себе. Внимательно осмотрел нас обоих, убеждаясь, что следов бордовой жижи не осталось и, наконец, обнял.

- Видишь, будто и не было ничего.

Я в шоке. Меня продолжает трепыхать.

- Генри.

- М?

- Давай уйдём отсюда.

- Мгм.

Выводит меня в ложу и сообщает отцу:

- Мы домой.

Антуан внимательно смотрит на сына и протягивает руку ладонью вверх:

- Ключ дай сюда.

- Пап, я сам...

- Ты в зеркало себя видел? - ругается, - Я не позволю тебе сесть в таком состоянии за руль! Сам вас отвезу. Маркус поедет на твоей машине прямо за нами.

Генри, насупившись, суёт руку в карман и отдаёт Антуану связку с сигнализационным брелоком.

Пока выходим из здания, всё кажется каким-то не таким. Не реальным. Тело плохо слушается, руки и ноги ватные, неприподъёмные, тяжёлые. Нападение на остановке... Избиение Генри в подворотне, когда его выманил Энзо... Всё это... кажется каким-то далёким и мелочным в сравнении с тем, что произошло сегодня ночью.

Маркус говорил, что я нужна моему виртуозу, чтобы успокоить его, но... на самом деле всё сложилось наоборот. Это Генри нужен мне, чтобы понять - всё произошедшее расшатало мои нервы окончательно. И я впервые не знаю, что делать. Как быть дальше. Как теперь с этим жить. Мне кажется... нет, я на все сто процентов уверена, что Антуан теперь турнёт меня подальше от сына за сегодняшние поступки. Стало страшно. И этот страх распространился по телу. Засосал в омут с головой, будто бездонное болото. Когда Генри посадил меня на заднее сиденье в машину своего отца, бросил наши сумки с вещами в багажник, а затем и сам уселся в салоне рядом, сильно удивил: сгрёб, устроил мою голову у себя на плече поудобнее и закрыл глаза.

- Тебе... - пытаюсь собрать мозги в кучу и заставить язык шевелиться, - Тебе не противно?

- Нет. - спокойный ответ, полный нежности.

В этот момент Антуан ныряет за руль и оглядывается на нас, не спеша заводить двигатель.

- Но ведь... - меня откровенно колотит, а потому попытка сделать вдох выходит судорожной, - Я же... была ужасна. Просто какая-то ненормальная... Больная. Сумасшедшая!

И тут Генри открывает глаза и смотрит на меня. Просто смотрит, ничего больше. В самое сердце поражает то, что вижу слишком усталый, слишком серьёзный взгляд. На дне моего любимого Тихого океана едва теплятся искры жизни. Эти глаза больше не принадлежат мальчишке девятнадцати лет. Не могут. Меня мгновенно прекратило трясти от нового шока - клин вышибло клином. Уткнувшись лицом ему в грудь, шепчу всего одно слово: