Зиновий Захарович. Полное собрание мыслей. Том 0

Первый сон Зиновия Захаровича

Три хипстера под окном пили смузи поздно вечерком. 
- Кабы я был президентом, - говорит один из хипстеров, - я бы наготовил канапе с ростками сои и смузи на всю страну. 
- Кабы я был президентом, - говорит второй, - я бы нашил на весь народ модных шарфиков, пускай красиво будет. 
- Кабы я был президентом, - третий своё слово молвил, - я б для батюшки царя родила б... 

Шеф-повар модного ресторана и дизайнер модной же одежды нервно отодвинулись от товарища, насколько позволяла скамейка. 
- Эй, друг, алё, ты же мужик. 
- Ах да, - спохватился третий, - точно! Тогда... Тогда, если бы я был президентом, я бы установил мир во всем мире, вот, - он горделиво посмотрел на приятелей, уважительно качавших головами. Те решили, что можно подвинуться обратно. 

Только успел он высказаться, как позади заскрипели кирзовые сапоги. Притихли хипстеры, о плохом подумали. Но это был Главный Пиарщик всей страны, который вышел покурить к подъезду и заслушался. 
- Любы мне речи твои, пойдём со мной, - говорит он третьему хипстеру, - будем из тебя президента делать. - Да и вы не отставайте, - глянул он на первого и второго. - Ты, дизайнер, министром лёгкой промышленности станешь, а ты, шеф-повар... Ну, тоже что-нибудь подберем, чтоб и работать не надо, и деньжата водились. 

После короткой избирательной компании стал третий хипстер президентом. Злился новый министр лёгкой промышленности, злился новый министр чего-то там ещё, завидовали они товарищу. А свежеизбранный президент, не дожидаясь инаугурации, отменил все войны и подписал закон о мире во всем мире. 

Но не так-то просто все было, не все хотели закон выполнять. Одна страна, которую и на карте-то не каждый сыщет, ни в какую не хотела указов президента слушаться. Что логично, они и не знали о нем, интернетов там не водилось. Продолжали они всем населением в тридцать три богатыря на копьях да на булавах биться, прерываясь только на пиры, да на сон. Пришлось президенту в ту страну отправляться, конфликт улаживать. 

Вместо себя оставил он премьер-министра, кореша лепшего с детского сада, мир в стране и во всем остальном мире блюсти. И вот блюдет премьер-министр мир, процветает страна. Шлет он почту голубиную президенту в страну тридцати трех богатырей, чтоб рассказать, как хорошо стало кругом. А министры, бывший шеф-повар и дизайнер, с министром сельского хозяйства объединившись, ведь смузи на троих пить полагается, извести премьер-министра решили. Ну чисто из вредности натуры, да с голодухи: веганской едой сыт не будешь. 

Сбили они голубя почтового из рогатки, а взамен своего послали, да с новым письмом. Написали они, что как только уехал президент в края дальние, так премьер министр стал войны развязывать. Вот уже и города все в огне, и из деревни в деревню боеголовками всяческими перекидываются. Получил президент это письмо и разгневался на премьер-министра верного, кореша лепшего с детского сада. Страшен гнев был его хомячковый, однако сдержал он себя и отправил голубя назад, наказав ничего до его возвращения не делать. Нехай горит, новое построим, краше прежнего. 

Однако министр легкой промышленности, министр чего-то там и министр сельского хозяйства голубя того перехватили, опоили его смузи своим и послание подменили. Долетел голубь до парламента и издох там от несварения, но подложное письмо донес. И прочитали в парламенте, что велит, дескать, президент взять премьер-министра и тайно бросить в бездну вод. Кстати, потом перечитали, почерк-то у хипстеров неразборчивый был, велено было премьер-министра всего-то на почетную пенсию отправить, но это было позже. А пока - в бездну вод, так в бездну вод. 

Ну погоревали немножко, конечно, нравился им премьер-министр, хороший мужик и смузи почти никогда не пил. Но делать нечего: достали подлодку старую, посадили в нее премьер-министра с любимым чихуахуа и спустили на воду. И вот ночь, пурга, для спуска плавстредства пришлось прорубь в море-окияне долбить, и плывет подлодка курсом заложенным: туда, не знаю куда. Скулит чихуахуа, от клаустрофобии страдает, а бывший премьер-министр не отчаивается: он с волнами разговаривает. 

-Ах, - говорит, - волна моя волна. Что там дальше было? Плохо стихи в школе учил, плохо! Ну ладно, ты это, вынеси подлодку куда-нибудь на сушу. А то кушать хочется, спать неудобно и без интернета скучно, иначе я бы с тобой не разговаривал. 
Волна, понятное дело, ничего ему не ответила, но прислушалась к его пожеланиям и выплеснула подлодку на какую-то твердь. Взял он чихуахуа любимую, уперся ее головой в люк, открыл его и выбрались они на сушу. 

Огляделся бывший премьер-министр по сторонам и видит, что находятся они на тропическом острове. Однако от голода уже живот подводит, а на чихуахуа, как на добытчика, надежды, прямо скажем, никакой. - Все сам, все сам! - подумал премьер-министр и отправился в сторону ближайшей пальмы, бананов добыть иль кокосов каких. Но, не дойдя до пальм, увидел он, как девица в лохмотьях, на бомжиху похожая, не на жизнь, а насмерть с чайкой за рыбку бьется. Взял он песка горсть, кинул в чайку, та и улетела. Встала девица, отряхнулась, съела рыбку по-быстрому и молвила: "Не горюй, чувак, что голодным остался. Не бомжиха я, а девица гламурная, утро просто не задалось. И всем скажем, что не чайку ты какую прогнал, а, допустим, ягуара. Пойдет ягуар?" - с этими словами она развернулась и удалилась куда-то в лес тропический, а бывший премьер-министр назад к подлодке пошел, потому-что забыл там чихуахуа любимую. 

Легли они спать натощак, решив, что стройнее станут. Ну, чихуахуа никто, впрочем, не спрашивал. А проснувшись поутру увидели, что стоят возле них аборигены, в нарядах клубных, да при макияже, как на праздник разукрашенные. "Тут это, девица гламурная приходила, сказала, что ты ягуара победил и от голода ее спас. Будь нашим директором клуба!" Так и стал бывший премьер-министр директором клуба ночного модного. Какая-никакая - а должность, не привык он бездельничать. 

Вернулся меж тем президент на родину, замирив тридцать трех богатырей, и увидел, что все в порядке в стране, мир и благодать. Вот только премьер-министра верного, кореша лепшего с детского сада, не видно нигде. Закручинился президент, загоревал. Ничто его в жизни больше не радовало: ни мир во всем мире, ни салат из соевых ростков, ни даже смузи забористый, огуречный.... 

*** 

- Ох, черт, приснится же такое! - Зиновий Захарович Зорге проснулся весь в поту. Голова нещадно гудела. - Все зелье змейское заморское виновато. Права Зухра, нечего его пить. Лучше наше, отечественное, родное. 
Отхлебнув водички с аспиринчиком, стоявшей у продавленного дивана, и завернувшись поплотнее в зипун задрипанный, провалился Зиновий Захарович в следующий сон...