Зиновий Захарович. Полное собрание мыслей. Том 0

Зиновий Захарович и обсценная лексика (осторожно, встречается мат!)

- Зиновий, нам нужно серьезно поговорить, - произнесла прямо с порога Зухра Заировна, возлюбленная поэта, и четким шагом, не раздеваясь, прошла в комнату 

Каждый мужчина знает, что такая фраза не предвещает ничего хорошего. "Сейчас будет бросать", - с тоской подумал Зиновий Захарович. Приятный вечер откровенно накрывался дырявым тазом. 

Стихотворец проследовал за любимой женщиной, готовясь к самому худшему. Зухра Заировна сидела на диване, а ему властно указала на стул, не оставляя ни шанса отложить неприятный разговор с помощью нежных объятий и других взрослых приемчиков. 

- Зиновий, я поняла, что твои стихи ужасающе несовременны, - женщина строго посмотрела на поэта, вжавшегося в стул. - Вот что это за "Розы плачут на морозе"? Сейчас так никто не пишет! Ты что, паблики не читаешь? 
- Я не... 
- Погоди, я не договорила! Ты должен что-то поменять. Писать современно, жестко, хлестко! Я очень рассчитываю, что ты справишься! Мне бы не хотелось уходить к другому, более талантливому поэту, но ты же понимаешь, что я буду вынуждена, если ты не справишься? 
- Но... Что мне сделать? Как - жестко? 
- Ну, придумай что-нибудь. Да хоть матерное. Матершина - это верный признак современного интеллигентного человека! Значит так. К утру ты должен прислать мне актуальное стихотворение, такое, знаешь, на острие! Чтобы ах! Чтоб я подругам могла показать! - Зухра встала, оправила платье, и направилась к выходу. - Не провожай! Твори! Иначе я мне придется принять меры! - прозвучали последние слова и женщина, чеканя шаг, покинула помещение. Через несколько секунд раздался хлопок входной двери. 

- Ну охуеть пиздец, - подумал Зиновий Захарович, только в более приемлемой для школьников манере. Он, следуя заветам классика, предпочитал держать душу и мысли в чистоте. К тому же, как он слышал, мат то ли грязные пятна на ауре оставляет, то ли дырки в ней прожигает. Короче, непоправимо ее портит. А Зоргесвоей аурой на всякий случай дорожил, хоть и не видел ее ни разу. 

Всеми фибрами души ощущая свою замшелость, Зорге полез в паблики со стихами. От прочитанного волосы на голове поэта отчетливо зашевелились. Где любовь, служение, воспевание красоты? Поэты будто соревновались в том, кто напишет самое грязное, омерзительное творение с шокирующими подробностями. Но количество лайков под наиболее ужасными шедеврами убеждало, что именно это - в тренде. 

- Ебануться, - поэт встал, нашарил в шкафу графин с зельем и выпил прямо из горла. А потом еще пару раз, чтобы уж наверняка расширить творческие рамки. И сел писать - деваться было некуда. 

Несколько часов в квартире раздавалось только шуршание сминаемых листов и задумчивые возгласы: "Пиздарики? Не, не подходит... Охуенчик! Тьфу ты, в ритм не ложится. О, во, пиздоблядство! А, не, опять не то"... 

К рассвету у Зорге покраснели глаза, а комната была усеяна комками бумаги. Но поэт был счастлив: шедевр родился и уже уверенно набирал лайки и восхищенные комменты в одном поэтическом паблике. Чтобы доказать Зухре свою профпригодность, как поэта, он отправил ей ссылку непосредственно на группу, где красовался плод его вдохновения и борьбы с собой: 

Ебучая осень-хуесень настала! 
Два дня, а пиздец как уже заебала! 
Ещё Шуфутинский про третий пизДень 
Вертел календарь абсолютно везде. 
Такая хуйня остопиздела так, 
Что я охуел и погладил кота. 

После Зорге забылся честно заслуженным сном и уже не видел, как восхищенная Зухра отправила ему стикер с обнимашками, написала коммент "В самое сердечко" и даже сделала репост стихотворения себе на стену.