Злата и хозяин змеиной горы

2 =

- Она и нацепила, - хихикнула Светка, покачивая бедрами.

Я по-прежнему стояла, опустив голову и глаза. Только это была уже другая поза, не поза покорности, а ярости.

- Хватит. - Это слово вырвалось из меня резким, как удар ножа, восклицанием, отрубающим один отрезок жизни от другого. На лице парня появилось удивление.

- Вот ты как со мной, эгоистка? Все для себя, а я должен быть привязан к тебе, как щенок? Чтобы ты меня на веревочке водила? - Алек скривил лицо. Это не возымело нужного эффекта, и он разозлился сильнее. - Я думал, ты другая, но ошибся. Значит, ничего ценного в тебе нет. Не золотце ты, а дешевка, - поняв, что я больше не подчиняюсь ему, процедил сквозь зубы бывший парень.

- Тоже мне, Злата Сереброва нашлась, как есть медяшка. И в самом деле, ничего ценного… - внесла свою лепту Светка.

При упоминании имени-фамилии я покраснела, как делала каждый раз, когда мне напоминали, как меня зовут. Ну и обозвали же родители! Но сегодня я не стала вскрывать вены из-за неудачного имени, во мне проснулся долго сдерживаемый гнев. Достало все. Еще одна лекция от Алека? Не выдержу, заору! Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я побежала.

- Стой, дура! - крикнул мне вслед бывший.

- Надо же, обидчивая какая, - прокомментировала Светка, повисая на Алике и не давая ему броситься за мной вдогонку.

«Ну и правильно, кирпич тебе на шею! - подумала я. Меня уже ничем нельзя было зацепить! - Пусть она тебя утопит собой. Такие точно знают, что хотят, и получают от других то, что им надо. Не заметишь, как она подчинит тебя и подомнет под свои требования!»

- Злата! - Меня увидели остальные и быстро оценили ситуацию. Я покраснела и зажмурилась, из глаз брызнули крупные слезы обиды. Значит, они все знали! Знали и не сказали мне! - Злата! Не ходи в лес, это опасно! Везде змеи! Алек, верни ее, заблудится!

- Да пусть валит! Далеко не уйдет, а потеряется - невелика ценность! - фыркнул бывший, надеясь, что я испугаюсь и вернусь.

- Ой, какие мы нежные и чувствительные. Как в постели такой же быть, так мы не можем, бревно мертвое из себя изображаем. Целку дешевую. Уж я-то наслушалась от Алека…

- Злата?! - На поляне шумели, но после слов Светки я не собиралась возвращаться ни за какие коврижки, да и в глаза остальным после такого взглянуть не посмею. Светка, разумеется, растрепала всем остальным те подробности наших отношений, которыми с ней поделился Алек. А потом они все вместе перестирали эту информацию.

В лес! В глушь! В Саратов! Куда угодно, только бы не видеть лживо-заботливые рожи.

Правда, я вспомнила, что в деревне, через которую мы проезжали, нас предупреждали, что шашлыки мы решили устроить аккурат возле змеиной горы. Название говорило само о себе. А вдобавок нам сообщили, что сейчас время змеиной осенней свадьбы, не то что на гору, но и в лес соваться не стоит.

Но сил возвращаться и видеть лицемерные противные рыла друзей уже не было. Как и слушать фальшивые утешения. Лучше вот так гордо уйти, чем быть последней темой обсуждения и слухов. Как-нибудь доберусь до деревни на противоположной стороне леса и попрошу подвезти до трассы, а там автостопом вернусь домой в город. Хоть на тракторе или телеге. Только не с ними. Не выдержу я четыре часа в машине с уже точно бывшим парнем.

Ни Алек, ни Светка и пальцем меня не тронули, но чувствовала я себя так, как будто мне надавали пощечин. Эти двое публично плюнули мне в самую душу. А остальные их друзья, а не мои, они по-любому примут сторону Алека и не преминут тоже высказаться. Нет, среди них, конечно, будут фальшиво сочувствующие и утешающие, но они это сделают исключительно для себя, чтобы самим на фоне других выглядеть хорошими, а вовсе не потому, что они видели несправедливость.

Чувство было, словно меня изваляли в грязи и дерьме, так и хотелось смыть с себя произошедшее и эти полгода, полные боли, обид и унижений.

Я бежала сквозь кусты, натыкаясь на деревья и торчащие веки, и сама удивлялась: что я в нем нашла? Как могла так долго смотреть ему в рот и позволять вытворять со мной что угодно и терпеть все его выходки?

Может, меня сбили с толку его хамство и наглость богатенького мальчика, я принимала их за силу, а Алек оказался слабым, да еще неверным, падким до измены.

Нет, теперь я никому не позволю мной командовать!

Вылетев на поляну, я замерла на узкой тропинке, бежавшей через лес. Вокруг творилось что-то не то.

В траве и в самом деле шуршало. Я опасливо раздвинула ногой сухостой и с досадой увидела двух сплетающихся змей, ярко-оранжевую с красными и желтыми искорками на чешуе и зеленую в малахитовых разводах. Развратные змеи обвивались вокруг друг друга золотыми канатами, потирались пузиками, елозили друг по другу мордами, сплетались языками. Короче, были заняты очень приятным и несомненно важным делом. Ну все вокруг парочками, только я одна.

По всей поляне шуршали травинки и трепетали кустики, из каждого угла слышался скрежет чешуи друг о друга и о камни. Змей здесь и в самом деле было видимо-невидимо, больше, чем травы.

Разозлившись на такое безобразие, я поддела ногой брачующихся со злым криком:

- Развели тут оргию! И вообще! - Как же обидно и досадно, что я не такая «правильная» и «дорогая», как эти змеи! Даже холоднокровные и склизкие твари развратнее меня! А я и в самом деле не могу быть с тем, кого не люблю. - И вообще! Вы разного вида! У вас дети серо-коричневыми уродами будут, если смешать красный с зеленым! - Ошарашенные змеи баллистическим снарядом улетели в кусты, повинуясь силе моего пинка.

Послышался громкий звук удара и еще более, чем мой, раздосадованный рев из кустов.

- КАКОГО ЛЕШЕГО?

У меня похолодело на сердце. Вдруг змеи ядовитые, а там в кустах тоже тройничок? Я-то в резиновых сапогах и длинной юбке, мне все нипочем, если кто и вцепится в ткань - до кожи не прокусит, а те, что благим матом орут в кустах, наверно голые. Покраснев от стыда до корней волос, я ломанулась в листву спасать любвеобильную парочку.