Злата и последний медведь

Глава 5

Злата механически переставляла ноги, послушно бредя за незнакомцем по узкой тропе. Ее рука, которую он держал чуть выше запястья, занемела, но возражать девушка не смела. Мысли путались, в висках стучало. Да и вообще, как-то глупо, до неприличия, спорить с человеком, в руке которого лежало ружье, и который только что, без тени сомнения, не побоялся выстрелить из него по живым людям. А хуже всего, что незнакомец попал. Последний факт волновал девушку больше всего.

Злата судорожно соображала, как от него сбежать, а самое главное — куда? За то время, пока они шли, петляя между вековыми кедрами и обходя завалы, она напрочь потеряла направление. Все деревья выглядели одинаково, все тропинки сливались в одну безвыходную ловушку. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь золотую и багряную листву, уже не радовали, а лишь подчеркивали ее беспомощность в этом бескрайнем, безразличном к ее судьбе мире.

— Эммм… — проблеяла девушка, и собственный голос показался ей до жути тонким и чужим.

Она не знала, как начать разговор с этим молчаливым призраком тайги.

— Что? — буркнул незнакомец, не оборачиваясь и не замедляя шага.

Его спина, широкая и напряженная была красноречивее любых слов.

— А как вас зовут? Я — Злата… — выпалила она, чувствуя, как горит лицо.

— Тебе мое имя зачем? — последовал тот же короткий, как удар топора, вопрос.

— Так вы же меня от браконьеров спасли! — произнесла девушка, пытаясь вложить в голос максимум искренней благодарности. — Я за вас свечку в церкви поставлю… за здравие… — зачем-то добавила в конце, окончательно запутавшись.

— Не нужно, — мотнул головой мужчина. — Я не крещеный.

— Ясно, — прошептала Злата, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле.

Они прошли ещё с десяток шагов в гнетущем молчании, прежде чем он негромко, бросил:

— Тамнар.

— Что? — не поняла Злата, настолько непривычным для слуха было это имя.

— Мое имя — Тамнар.

— Очень приятно, — девушка едва не подавилась собственной поспешностью. — А куда мы идём?

— Прямо.

— Ой, как здорово, — излишне театрально обрадовалась Злата. — Мне именно туда и надо.

— Здорово, — парировал он без единой нотки иронии, и от этой его абсолютной, гранитной невозмутимости становилось еще страшнее.

Девушка бегло, украдкой осмотрелась по сторонам, но кругом, куда ни кинь взгляд, были только вызолоченные осенью деревья, густой папоротник и мшистые валуны. Зажмурившись, как перед прыжком в ледяную воду, Злата резко остановилась, упираясь ногами в землю.

Тамнар неожиданно, без сопротивления, отпустил ее руку. От потери опоры девушка качнулась вперед и, нелепо взмахнув руками, с размаху упала прямо на его грудь. Он пах лесом и чем-то звериным.

— Что? — в его голосе впервые прозвучало не раздражение, а некое недоумение.

— Мне срочно нужно, — Злата, не придумав ничего лучше, изобразила нервную чечетку, переминаясь с ноги на ногу и делая умоляющие глаза. — Очень срочно!

— Иди, — невозмутимо пожал плечами Тамнар, его темные глаза внимательно изучали ее лицо.

Девушка робко посмотрела на мужчину, а потом неуверенно, почти на цыпочках, пошла в сторону ближайшего раскидистого куста, усыпанного алыми ягодами шиповника. Тамнар остался терпеливо стоять на тропинке, повернувшись к ней спиной.

Злата зашла за куст, цепляясь курткой за колючие ветки. Она потопталась там, выглядывая из-за него. Мужчина не двигался, не оборачивался, будто врос в землю. Девушка, воровато озираясь, перебежала за следующий, более густой куст, неожиданно осознав, что от пережитого стресса и вправду дико захотелось присесть и удобрить тайгу. Именно это Злата, сгорая от стыда и ненавидя собственный организм, в конце концов и сделала, после чего, не медля ни секунды, рванула, что есть сил, в противоположную от Тамнара сторону. Ноги подкашивались, ветки хлестали по лицу, но она бежала, не разбирая дороги, и лишь одно крутилось в помутневшем сознании: лишь бы он не стал стрелять.

Сердце бешено колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный шум собственной крови. Ноги, ватные и непослушные, несли ее вперед сквозь чащу, вслепую, через папоротники, хлеставшие по коленям, через цепкие ветки, оставлявшие на коже красные полосы. Воздух со свистом врывался в пересохшее горло, и когда его в легких начало отчаянно не хватать, Злата рискнула остановиться, прислониться к шершавой коре огромной сосны и обернуться.

Глаза, широко раскрытые от страха, впились в густую завесу леса позади. Ничего. Ни движения, ни звука, выдававшего погоню. Тамнара не было видно. Девушка согнулась, упершись ладонями в колени, и стояла так, пытаясь перевести сбитое, хриплое дыхание. Пот стекал со лба, смешиваясь со слезами беспомощности.

Она не знала, радоваться ли ей или плакать. С одной стороны, вроде бы убежала. С другой стороны — куда, мать его, убежала? Кругом, куда ни кинь взгляд, простиралась тайга. Не ухоженный парк, не подмосковная роща, а бескрайняя, безразличная, первобытная стихия. Воздух, пахший прелой листвой, хвоей и влажной землёй, был густ и непривычен. Каждый шорох, каждый треск сучка заставлял вздрагивать и вжиматься в ствол дерева. Это была совершенно не дружелюбная среда.

Злата с силой сплюнула на землю, пытаясь избавиться от кома в горле. Она разогнулась, откинула с лица мокрые от пота пряди волос и беспомощно посмотрела по сторонам. Все направления выглядели одинаково: деревья, деревья, бесконечные деревья, подернутые золотом и багрянцем увядания. Ни намека на тропу, просвет или знакомый ориентир. В какую сторону идти? К поселку? А где он? Где север, где юг? Солнце пряталось за плотной пеленой высоких крон.

Перспектива вырисовывалась просто «шикарная». Заблудиться в незнакомой тайге, без воды, без еды, с ночевкой где-нибудь под елью, в компании комаров и, возможно, тех самых зверей, чьи следы она видела. Отчаяние, холодное и липкое, подползало к сердцу.