Злата и последний медведь

Глава 9

Изба Трофима погрузилась в предвечерние сумерки. В печи догорали последние поленья, отбрасывая на стены тревожные, пляшущие тени. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим дымом и душными травами. Злата, собирала вещи в рюкзак. Трофим сидел на своей лавке, не шевелясь, и его фигура в полумраке казалась высеченной из темного дерева.

— Не ходи туда, — его голос прозвучал глухо. Он не просил, он увещевал, как отчаянно пытаются остановить человека на краю пропасти. — Брось все. Уезжай. Сегодня же, пока не стемнело совсем.

— Нет, — резко, почти отрывисто отмахнулась девушка, даже не глядя на него. Она туже затянула ремень на своем рюкзаке, ее пальцы слегка дрожали.

— Он убьет тебя, — произнес Трофим, и эти слова повисли в воздухе. — Григорий. Он шуток не понимает. И долгов не прощает.

Девушка замерла, пытаясь отдышаться от переполняющих эмоций, наконец она подняла на него взгляд. Злата внимательно, будто впервые, разглядывала старого охотника, вглядывалась в каждую морщину на его лице, в каждый шрам.

— Это тайга, — продолжил он, не отводя своего тяжелого взгляда. — Здесь свои законы. Древние. Кровавые. Никакой правды ты тут не найдёшь. Только смерть. Свою или чужую.

— Почему вы так уверены? — выдохнула Злата. — Почему все здесь так уверены, что я ничего не должна знать?

— Давно живу здесь, девочка, — прошептал старик, и в его глазах на мгновение мелькнула бездонная, леденящая усталость. — Слишком давно. Видел, как тайга поглощает людей. И тех, кто с добром, и тех, кто со злом. Всем ей места хватит в своей утробе.

— Мне нужно найти зимовье деда, — настаивала Злата, ее голос дрогнул. Она сжала ладонь, чувствуя под пальцами холодок серебряного оберега. — Я должна понять… почему они уехали. Что здесь случилось. Это не просто так!

— Дура! — внезапно рявкнул Трофим, ударив ладонью по столу. Злата вздрогнула. — Заладила одно и то же, как дятел! Медведица деда твоего загрызла! Вот и вся твоя правда! Концы в воду!

В избе воцарилась гробовая тишина. Слово «медведица» прозвучало как выстрел.

— Медведица? — прошептала Злата, не веря своим ушам.

Ее дед, опытнейший лесник, знавший тайгу как свои пять пальцев…

— Он на берлогу случайно набрел, — Трофим говорил теперь тихо, с каким-то странным, вымученным спокойствием, глядя в пол. — Весной. Когда самки с детенышами злые. Шкуры добывать пошёл. Тоже Григорию задолжал. Деньги были нужны, а семью в город отослал, чтобы Григорий не дотянулся…

— Браконьеру? — глаза Златы расширились от ужаса и непонимания. — Стойте! Сколько же… сколько лет Григорию? Это было больше двадцати лет назад!

— Много ему лет, — мрачно буркнул старик.

— Но на вид ему около сорока! Не больше!

Трофим медленно поднял на нее взгляд, и в его темных, глубоко запавших глазах она увидела нечто, от чего по спине побежал ледяной холод.

— А ты на вид не смотри, — произнес он с горькой усмешкой. — Здесь, кто с духами общается, с темными силами, кто у них в долгу, как Григорий… тот долго живет. Очень долго. Пока не отдаст долг. Или пока они сами за ним не придут.

— Я не верю, — с трудом выдавила Злата, отступая на шаг. Ее мир, построенный на логике и фактах, трещал по швам. — Это… это невозможно.

— Ну и дура! — снова, но уже беззлобно, с бесконечной усталостью, произнес Трофим и отвернулся к печке, словно вычеркнув девушку из своего поля зрения. — Иди. Ищи свою правду. Могилу ищи. Свою или дедову. Разницы уже нет.

Злата пару раз сморгнула, пытаясь понять, что здесь происходит, а потом поддавшись какой-то панике выбежала из дома Трофима. Идти в тайгу на ночь глядя просто самоубийство, но девушка бежала, не разбирая дорогу, словно за ней гнался разъяренный медведь. Легкие горели, ветки хлестали по лицу, но она бежала, не обращая внимания, пока не упала в какую-то яму.