Злата. Кюна из Хольмгарда

*12* Выбор*

*Каттегат. Кюна Аслауг*

Тревожные мысли не давали Злате спать до самого утра, в итоге она проворочалась до первых лучшей яркого апрельского солнца. На дворе весна, а я всё никак не могу привыкнуть к здешним морозам. Интересно как там дела у мамы и братиков, жива ли она вообще. Душевные терзания кюны прервала вбежавшая без стука в её покои личная служанка.

- госпожа. Там корабли. Мужчины говорят ярл Рагнар. На знамёнах черный ворон – точно Рагнар. Вот уж кого она явно не ждала в гости так это Рагнара, своего старого друга. Злата полюбила его с первого взгляда и с годами поняла, что её боевой товарищ и друг, её единственная и настоящая любовь…

- собери детей. Я оденусь сама – скомандовала Злата служанке, а сама взяла в руки гребень и приступила к расчёсыванию волос. Так как времени на сборы не было она решила расплести вчерашние косы и оставить их распущенными, собрав лишь по бокам. Пышные рыжие волны упали на её хрупкие плечи. За стеной она услышала плачь, Ивар опять капризничал. Злата тяжело вздохнула, чужие дети это не свои-промелькнула мысль в её голове. И хоть она любила сына и дочь Ульва, с каждым днём она чувствовала нарастающую горечь от своего не сбывшегося материнства. Почти после каждой церемонии приветствия нового младенца Каттегата, кюна плакала навзрыд закрывшись в своих покоях. Одним Богам и самой Злате было известно, каково это быть бездетной в обществе где материнство синоним женщины. «Лучше бы я родилась воином» подумала про себя Злата. Мужчиной быть легче.

Когда с прической было покончено, она умылась и надела своё любимое синее платье, расшитое золотыми нитями. На шею легло золотое ожерелье с лазуритом и громоздкие висячие серьги с тем же камнем. Массивная золотая корона легла на голову, кожаные сапоги и подбитый лисьим мехом синий плащ, вот и образ кюны. Дорого, богато, по-королевски.

Стоило Злате выйти в общий зал как к ней тут же подбежала малышка Улла.

- мама, мамочка. Воины говорят, что это не папа вернулся – теребила подол моего платья дочь Ульва. Сегодня это детское «мама» особенно остро резануло по сердцу Златы. Она улыбнулась малышке и взяв её за руку, кивнула няне держащей на руках Ивара. Та молча последовала за своей кюной.

Как только корабли стали хорошо различимы, Злата увидела Рагнара. Как всегда первый среди своих воинов. Если он прибыл сюда, то одно из двух:-либо он убил Ульва и пришёл за мной, -либо он не поддержал моего мужа и тоже пришёл за мной.

"Буй-дева снова

длить бой готова.

Звенят подковы

коня морского.

Жала из стали

жадно ристали,

со струн летели

ястребы к цели.

Птиц колких сила

покой пронзила.

Напряг лук жилу,

ждет волк поживу.

Как навь ни бьется,

конунг не сдается.

В дугу лук гнется,

стальной гул вьется.

Конунг туг лук брал,

пчел рой в бой гнал.

Ульв скликал

волков на свал.

Воспеть велите ль,

как наш воитель

славит своими

делами имя?

Нас добрым даром,

студеным жаром,

конунг дарит славный,

крепкодержавный.

Огни запястий

он рвет на части.

Он кольца рубит,

обручья губит.

Державной рукой

жалуя свой

народ боевой

Фроди мукой.

Слух не глуши!

В славной тиши

здесь хороши

со дна души

на помощь идут

волненья меду,

Брагина влага,

Одина брага.

Соколу сеч

справил я речь

на славный лад.

На лавках палат

внимало ей

немало мужей,

правых судей

песни моей."- пел хвалебную речь скальд и отбивал ритм в барабан. Мы со всеми женщинами Каттегата стояли на пристани. Сегодня ко мне в гости решил наведаться Рагнар, впервые с того момента как я стала кюной.

Волны бились о доски мостков, оглушая своим свистом, а ветер трепал золотые кудри кюны. Когда на плечо Златы легла мозолистая рука местного волхва, она от неожиданности чуть не упала в бурлящую пучину.

- что же ты так пугаешься, как заяц кюна Ауслауг – с нотками веселья произнёс волхв. Одар внимательно рассматривал её лицо одним своим глазом. Второй он отдал Одину за мудрость. Сам себя подвесил в пещере богов и выколол себе глаз, чтобы быть подобным Одину. За это его боялись уважали жители Каттегата. Злата была его ученице и прекрасно понимала мотивы своего учителя. Мирские дела абсолютно не интересовали волхва, единственная причина, которая могла вытащить её учителя из обиталища богов это очередное предсказание: