Злата. В семье любви не место.

Глава 8. Пьяная парочка…

На улице светало, а сна все не было. Мозговой компьютер уже конкретно перегрелся, так и не выдав ни одного, более-менее приемлемого ответа. Интересно, кто все-таки подкинул этот Джокер. Вчера днем, когда он увидел очередную предполагаемую сиделку для отца, он просто не обратил на неё внимание. Сколько их уже было? Но отец, почему то напрягся и разволновался, причем разволновался не на шутку. Речь к нему частично вернулась, но все равно нормально объяснить он не смог, Федор только понял, что отец говорил про какой-то альбом с фотографиями, то ли детский, то ли домашний. Нормально пообщаться, в комнате возможности нет, там везде глаза и уши, а сам факт восстановления речи они пока скрывали, как и другую положительную динамику. Против них кто-то играл, причем играл серьезно, а самое поганое было то, что во всем этом однозначно была замешана Светлана. Федор никогда не был близок с отцом, они вообще практически не общались. Короткий роман его мамы с Артуром Абрамовым закончился так же быстро, как и начался и ими обоими не воспринялся, как серьезные отношения. Не смотря на это, Тамара Плотникова решила рожать, и в положенный срок на свет появился щекастый, хорошенький мальчонка, которого она назвала в честь своего любимого деда Федора, но в графу 'отчество' вписала – Артемович. А зачем что-то придумывать? В то время он еще не был всем известным Артемом Фомичом, а только-только начал свой крутой взлет, прилепившись к своему другу детства Петру Белорецкому, семья которого во все времена была очень богата. О том, что у него типа родился сын, он, конечно, узнал, но относиться серьезно к информации, которую транслировала Тамара, было просто невозможно, как и к ней самой. Тем более, она ни на что не претендовала и одна была не долго, а через некоторое время выскочила замуж. Потом ещё раз. И ещё. В одном из браков она родила дочь Владу, которая росла полной оторвой и в пятнадцать лет вообще убежала из дома, периодически появляясь, только тогда, когда уже совсем сильно её припирало по финансам. Сейчас ей было, как и Злате, восемнадцать лет. Федор все это время жил с бабушкой и дедушкой, которые в нем души не чаяли и сделали все, чтобы парень с отличием окончил школу и получил высшее образование. Институт он закончил тоже, с красным дипломом и к двадцати пяти годам у него уже был устойчивый бизнес в сфере развлекательных услуг. А потом мать заболела и заболела сильно. Нужно было продолжительное лечение за границей, которое включало в себя несколько операций и несколько ступеней восстановительной реабилитации. Если с финансами Федор и смог бы как нибудь решить, продав все свои активы, а вот со всем остальным у него никаких возможностей не было. Ни опыта, ни знакомых, ни связей, без которых, как известно никуда. Вот тогда мать его и огорошила известием о родном отце. Федор, естественно не придал никакого значения этой информации, как и любой другой информации, поступающей от матери или сестры, но в этот раз она его удивила, отправившись за помощью прямиков к Абрамову. Тот естественно прифигел, насилу вспомнив, кто она вообще такая, вот тогда она опять напомнила ему, что он счастливый отец. После чего тут же была послана далеко и надолго. Послать то её Абрамов послал, но к сведению принял уже более серьезно, и как человек, привыкший доводить все до конца, выяснил все о возможном сыне и даже умудрился взять образцы ДНК, которых хватило для теста. После этого он прифигел второй раз, потому что девяносто девять и девять десятых процента не оставляли шансов для двоякой трактовки результатов. Плотников Федор Артемович был его родным сыном. Светлана, естественно, тоже слышала, как она считала, сказочку про внебрачного ребенка мужа, появившегося за несколько лет до неё, но не очень-то в неё верила, потому что обязательный и пунктуальный Артем никоим образом с ним не контачил. Даже не пытался. Но главное, что её убеждало в правоте своих мыслей, что пресловутый, внебрачный сын мужа, со своей стороны не высказывал никаких финансовых претензий к отцу миллиардеру. Это было выше её понимания, потому что такого просто не могло быть. Ну, какой дурак, добровольно откажется от денег? Тем более таких! Но все изменилось после первого инсульта Абрамова. Светлана вцепилась в него мертвой хваткой, с целью участия и узаконивания на нее бизнеса, он крепко задумался. Уж слишком правильные она задавала вопросы и слишком вовремя. Стало ясно, что ей кто-то очень грамотно манипулирует. Вот тогда-то Абрамов вспомнил о своем внебрачном сыне и его матери. Проанализировав ситуацию, он понял, что это может быть его страховкой и обоснованием отказа для передачи всех активов и рычагов управления в неизвестные руки, которые управляли Светланой. А ещё это оберегало его от радикальных решений, которые могли прийти в голову его оппонентов. За жизнь Федора он был спокоен, потому что никто не знал, какое количество акций тот может контролировать, и кому они перейдут в случае его смерти. Основной бизнес Абрамова строился на владении и разработке месторождений редких и редкоземельных металлов. В свое время они с Белорецким разделились, тот с головой ушел в нефтянку, а Артем занялся перспективными месторождениями никеля, иридия, палладия, галлия и других. И не прогадал. Естественно, он был не единственным собственником всего этого дела, и даже не владел контрольным пакетом акций, но при принятии основных решений из участвующих собственников всегда набирал большинство, потому что участвовали в оперативном управлении далеко не все владельцы акций. Никто не знал, на кого конкретно были оформлены примерно двадцать пять процентов ценных бумаг, но считалось, что их контролировал Абрамов, а по сути дела, как он сам считал, они просто размазались по многочисленным любителям скупать разные акции, тем более все это происходило в мутные девяностые годы. Была большая вероятность, что этих людей уже просто не было в живых, потому что никто никогда не потребовал дивиденды за прошедший период. Но эта информация была за семью печатями. Вот этим и решил воспользоваться Артем Абрамов, слив информацию кому надо, что всем этим богатством может владеть его внебрачный сын, Плотников Федор Артемович. Естественно это дошло до Светланы и её просто порвало на мелкие кусочки. Пришлось срочно менять тактику, тем более муж поставил вопрос ребром, либо она с Плотниковым сотрудничает, либо никаких разговоров об её участии в бизнесе. С самим же Федором договориться оказалось намного сложнее, но они все же договорились. Абрамов лечит Тамару, а Федор играет роль хорошего сына и не допускает беспредела в отношении отца. От каких-то финансовых бонусов он категорически отказался, но Артем, узнав, что тот уже несколько лет хочет, а не может приобрести принадлежащий одному козлику ночной клуб «Золотой лев», быстренько обтяпал это дело. Федор, конечно, догадывался, кто стоит за сговорчивостью продавца и был по своему тому благодарен. Когда же он волей, неволей, стал вникать в суть происходящих вокруг отца процессов, то стало ясно, что на бизнес ведётся спланированная, хорошо подготовленная атака, и просто не смог остаться в стороне. А потом, отца долбанул очень странный, повторный, мощнейший инсульт. Вот тогда он предупредил Светлану в открытую, что этот бизнес контролируется государством, потому что это стратегически важные материалы, и посоветовал ей, и её покровителям, действовать в рамках закона. Этот момент они с отцом обговаривали специально на случай форс-мажорных обстоятельств и даже ездили в предбанник Кремля, где отец познакомил его с кураторами от правительства. Светлана, естественно, выпучила свои красивые, невинные глазки, обвинив его в маниакальности и предвзятости, но к сведению приняла, отбросив радикальные и рискованные варианты. Вроде все более-менее устаканилось и тут появляется Джокер в виде молоденькой сиделки, на которую он даже не обратил внимания. Вчера, уже выйдя от отца и практически покинув дом он вдруг вспомнил об его словах про какие то альбомы и подошел к Степану Васильевичу, практически старожилу этого особняка. Объяснив тому, что отец хочет посмотреть какие-то старые детские альбомы, попросил их найти, тот мотнул головой и куда-то рванул, вернувшись с довольно приличной, тяжеленной сумкой.