Злато Светозара

Глава 1. Дружина Огнеслава

Милости просим мимо ворот щей хлебать.

Пословица

- Лагодка, не гневи батька – ступай, смени сарафан! – умоляла Добрава сестрицу. – Не ровён час гости на пороге будут, а ты перепачкана вся ягодой-малиной! Что за прихоть сегодня сбирать спелую! Всё одно есть не можно тебе её…

- Эх, Добрава! Будто не знаешь, почём норов выказываю! Ты что бездушная?! Страху вовсе нет в груди? А коли тебя князь Огнеслав выберет на смотринах?! Неужто слово супротив не скажешь?!

Все слыхали о лютом нраве гостя знатного, как и мощи, богатстве оного. Молва бродила по земле, что Огнеслав уморил свою младую жену на первом же годе супружества.

- Дак всё одно в девках не усидеть нам! – оправдывалась Добрава. - Вот и Власта обещана на Иванов день Радомиру. Три седмицы осталось до свадебки.

- Ты не сравнивай, соль да сахар! Власта сама выбрала мужа себе, пусть нелюбого, одначе[1] сговорчивого! Будет у неё под каблуком!

Вдруг в светёлку девичью Веселина забежала - третья дочь Светозара; щеки румяны, глаза смеются, язык за зубами не держится:

- Ой, сестрицы, прибыли!!! Важные! Удалые! Пригожие! Все как на подбор!..

- Ещё одна! Сорому нет! Чего глаза заполыхали? – досадовала Лагода. – Уже и платье сменила, прелестница! Червлёное[2]! - окинула Лада взглядом укоризненным Веселину. - Бусы слепят!

Веселинка одна имела схожий с ней цвет косм. Токмо у Веселины – коса луч дневного светила нагадывала, у Лагоды – закатного. Лик Весёлы[3] Дажьбог[4] веснушками усыпал, Лагоду – обидел, в космы всю краску пустил.

Добрава - четвёртая, яко меньшие отроковицы [5]– Отрада и Млада, в мать, покойную, была – белоброва, синеока, нраву кроткого.

Заглянула в светёлку и Власта - старшая. Одна чернявка у отца. Одна глазами тёмными сверкает. Одна особняком плывёт по дому отчему.

- Девки! Батька зовёт. Наказ - убранством затмить гостя жданого!

Окинула востроглазая сестёр – гожи[6]! Токмо любимица отца – Ладка[7], портит картину. Выдрать бы космы ей все, жгучие!

- Ладка! Наказ и тебя касался! Живо в красный[8] сарафан обрядилась! Велено, проследить за тобой. Добрава, ступай за Отрадой, Младой! ВСЕХ кличет тятя!

Добраве два раза говорить не надобно. Поднялась, вздохнув, - и след простыл.

- А ТЕБЕ медведь на ухо в лесу наступил?! – съязвила Властелина[9], обращаясь к Лагоде.

- Тебе-то что? А коли ТАК, слёзы что ль лить будешь об сестре ненавистной?!

Власта замахнулась было, да в воздухе руку задержала:

- Ты смотри, Ладка! Язык твой беду накликает, тебе же на голову!

Вмешалась Веселина, она всегда усмиряла старших сестёр. Ей всегда было невдомёк - и чего Власта с Лагодой враждуют всё?!

- Лагодка, смотри, я смарагдовый, твой любимый достала! Всех краше будешь!

В руках Весёла сарафан тёмно-зелёный держала. Лента в тон на предплечье свисала - про волосы не забыла.

- Иди, Властушка, я мигом её принаряжу! Отца не подведу!

Власта фыркнула токмо.

- Гляди мне!

И выплыла величаво из светёлки.

Веселинка тем временем глазами умоляла Лагоду усмириться.

- Не отстанешь ведь! Так?! – сдавалась Лагода.

-У-у! – несогласно завертела головой сестра-озорница. - Батька ждёт… - улыбалась заразительно Веселинка.

Лагода, на диво, живо платье сменила. Волосы чрез гребень пропустила, Веселине позволила сплести их затейливо в косу. Ленту-очелье водрузила, обереги над висками нацепила и, даже в зеркало не глядясь, мотнулась к столешнице с миской расписной, что ягодой-малиной манила, и кинула в рот три ягоды целиком.

Веселина и горлянку не успела открыть.

- А.. а… - словно рыба в безводье, зевала Веселинка, наконец разродилась: - Ты что творишь, Лада?! Тебе ж нельзя!!!

- Цыц!

***

Хорош рубленный[10] Доброград! Хорош! Дружину Огнеслава празднично приветил. Люд славный, задорный. Хулить[11] не пригоже, ей-богу, мирян светозаровых!

Светозар вражду обронил, аль за пазухой умело грел – невооруженным глазом не разглядишь. Чаркой медовухи гостя с порога потчевал. Помещения для отдыха наготове держал, об чём торжественно сказано было во всеуслышание. Баньки пари́лись, приглашая ароматными благовониями посетителей взбодриться с дороги.

Что время тянуть-то – вечóр не за горами! Душа веселья просит: забав, гуляний, честного пира! Смотрины – дело громкое, удалое!

Гости не стали ожиданием мучать, в кипяточке сварились, платья сменили и в чертог[12] главный гуськом пожаловали. Гридни - по лавкам, бояре не спешат умоститься, глазами ищут ЦВЕТ Светозаров.