Злато Светозара

Глава 16. Худая весть

Из одной бани, да не одни вести.

Пословица

Утром Лагода проснулась под звуки потешных балалаек, бой глиняной посуды и фривольные шутки приближающегося люда, что всю ночь напролёт на славу веселился.

Гордей среди ночи не стал смущать Лагоду, и как только невеста невольно стала от усталости и хмеля клонить голову на бок, уступил ей одной ложе, сам оправился спать на соседний сенник просторного хлева. Он и сам хлебнул медовухи ладно. Уж больно велик соблазн…

Свадебный кутёж Гордеюшка услышал первым и вовремя метнулся к своей просыпающейся невесте.

- Снимай сарафан! Быстрее! Коль не готова к пересудам!

И сам продемонстрировал сноровку в сём деле, до сорочки вмиг разделся, прыгнул под тонкое одеяльце, потянув Лагоду за собой, еле окончившую копошиться со своим нарядом.

Одной рукой он разворошил косу перепуганной не на шутку невесты, придвинул ближе к себе её стан, в ночной рубахе тонущий, обнял и скомандовал:

- Спим! Держись, Лагода! Отыграюсь я на свадьбе Белояра! Ох, как отыграюсь, дружок!

А за открывающейся дверью уж кричали затейники новобрачному:

- Лёд ломал аль грязь топтал?

Освидетельствование своей «честности» невеста, благодаря игре мужа выдержала с достоинством, а вот проводы молодых в истопленную баню заставили её волноваться с новой силой.

Надеялась Лагода отсидеться в углу предбанника, пока Гордей Милорадович напариться вдоволь. Да ненаглядовцы свою традицию имели: в предбаннике с них обоих обрядовцы одёжу стянули и обоих нагишом, качая толпою, в баньку-то и впихнули, сопровождая дерзкими частушками свой уход:

Истопили девки баню,

Пригласили в баню Ваню,

Парень с радостью пришёл,

Девок в бане не нашёл!

Дед наш баню истопил,

А трубу открыть забыл.

Тут бабулюшка пришла,

За чёрта деда приняла!

Я пойду в лес, где берёзы,

Веников там навяжу.

Баньку истоплю пожарче

И милашку приглашу.

У кого какая баня,

У меня – осинова.

У кого какая милка,

У меня – красивая!

- Привыкай, Лагода! Жена ты мне, посему нет бесчестья в том, что вижу тебя нагой. Не одну баньку вместе нам истопить придётся…

Краснея пуще прежнего, Лагода распустила косу свою, власами, как могла, укрылась от восхищенного взгляда мужа.

- Не смотри на меня! Водою ледяною окочу!

- Ты забыла, видел я прелести твои на реке, касался дивного стана…

- Прекрати!

- На, держи, скромница! – Гордей сжалился, бросил ей полотенце, припрятанное им заранее. Вторым обмотал свои чресла, чтоб не смущать Ладу. Знать, не ошибался он, Лагоде мужские ласки не знакомы. А пугала в Доброграде, что распутную возьмёт в жены! Смолчал он о своей догадке. А душа ликовала! Чиста жёнушка! – Эдак пар провороним весь, - забеспокоился ликующий Гордей, кинув березовые веники на верхнюю полку запаривать, и подлил на каменья горячие мятной водицы, что враз паровать стала и благоухать. - Хлестать веником без усердия! – предостерёг он спесивицу, надеясь, что она примет-таки эдакий вызов.

Да не привелось Гордею банькою насладиться – Скордяй барабанить стал в дверь предбанника в первый же заход в парильню, с худою вестью пожаловал к князю…

Зверствовал Запалов с востока Спасова, дружины всей не дожидаясь. Прорвался разумник близ краснолесья чрез черту засечную, захудалую, что давно просила лес[1] сменить. Мирные деревеньки на окраинах полыхали пожарищами уж. Уязвлённый Радомир щадил лишь баб да детишек.

- Огнеслав отправил своих ратников на укрепление заставы на меже с Краснодолом. Просил тебя спешно принять решение, станешь ли щитом со своих земель для брата?! – доложил Скордяй в срубе княжеском, будучи наедине с Гордеем.

- Скордяй, не для Огнеслава щитом стану – для земли предков, спасовцев - народа, преданного Милорадовичам! Не его вина, что Огнеслав творит бесчиние! Поддался брат минутному приступу алчбы и любодеяния, слушая пса поганого – Идана Безродного. Властолюбие его губит! Что ж, Радомир вправе считать, что только кровью смоет Огнеслав своё лиходейство...

- Гордей, тебе-то за что?! – положив на плечо воспитанника тяжёлую руку, возразил Скордяй. – Ненаглядово ширится! Торг ладится! Жена кровь с молоком! О потомстве бы похлопотать!

- Твои ль речи я слышу, старина?! – удивился Гордей. – Не ты ли с младых лет наставник мой? Любви к земле и люду тебе обязан я! Ну же, Скордяй, помоги мне спасти пока не поздно Спасово!

- Об этом я и толкую, Гордей! Я выступлю с твоей дружиною из Ненаглядово! Уважь Вышенегу и предков потомством! Чай, медовый месяц! Огнеслав заварил кашу, пущай и расхлёбывает!

Знал Гордей, что Скордяюшка не просто уважал его мать, княгиню, но боготворил давно её, как женщину. Однако скромен был старик в делах любовных, считал, что военное поприще да знахарство его удел.