Златовласка для проклятого принца Дракона

ГЛАВА 1. В КОТОРОЙ БЫВШИЙ ПОЛУЧАЕТ ПЯТАЧОК, А Я — ССЫЛКУ К ДРАКОНУ, ЧАСТЬ 1.

АЙРИН

— Грегори, а ты когда успел стать козлом? Или это у тебя врождённое, просто я раньше не замечала?

Мой голос разнёсся по коридору Академии королевских магов, как боевой клич. Утро, солнце льётся в высокие окна, в воздухе пахнет утренними зельями и амбициями — обычный день в лучшем учебном заведении королевства. А я стою, уперев руки в боки, и смотрю на своего парня, который прижимает к стенке какую-то пигалицу.

Не просто прижимает. Зажимает. Языком в ухо, руками под юбку, всем телом, в общем. Без зазрения совести, посреди коридора, в котором вот-вот начнутся пары.

— Айрин?! — Грегори отлипает от девицы так резко, что та чуть не падает. Лицо у него становится такое растерянное, будто его поймали за кражей королевской короны. — Это не то, что ты думаешь!

— О, правда? — я скрещиваю руки на груди и смотрю на него с видом судьи, который уже вынес приговор. — То есть ты не целовался с этой... как там её?

— Леди Эвелина, — шипит девица, поправляя платье и сверкая на меня глазами, полными ненависти. — Моя семья...

— Мне плевать, хоть сама герцогиня. — я перевожу взгляд на Грегори. — Ты встречаешься со мной полгода. Я знакомила тебя с мамой. Ты клялся, что я — единственная. И это твоя «единственная»?

— Айрин, ну послушай, это всё misunderstanding...

— О, боже, он ещё и на иноземском заговорил со страху, — я закатываю глаза от сюра. — Грегори, ты всегда был предсказуем, но, чтобы настолько, в самом деле? Лобызаться с другой в коридоре, где каждый второй нас знает? Ты до смешного самоуверенный идиот.

— Послушай, я не...

— Слушать? — я делаю шаг вперёд, и он инстинктивно отступает к стене. — Слушать я буду, когда у тебя вырастет совесть. А пока... — магия пульсирует в кончиках пальцев, разогреваясь, как котёл с зельем. — Пока я подарю вам обоим кое-что на память.

— Ч-что ты задумала? — Грегори бледнеет. Он знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я ТАК улыбаюсь, добром дело не кончится.

— Ребрендинг, мой хороший, — я улыбаюсь самой сладкой улыбкой, от которой у нормальных людей мороз по коже. — Хрю-стиль. Думаю, он вам очень пойдёт.

— Ты не посмеешь!

— А вот и посмею. Еще как!

Магия вырывается из моих пальцев золотистым сиянием. Я не боевой маг, не иллюзионист, не призыватель молний. Я целительница. Но у каждого целителя есть свои секретики. Моя специализация — живая структура. Я чувствую её в каждом существе, в каждом растении, в каждом камне. И могу её немного... менять. Не смертельно, не больно, но очень, очень даже забавно.

Нос Грегори вытягивается, розовеет, становится круглым и влажным. Пятачок — во всей красе. Из-под спины лезет тоненький хвостик с кисточкой, который тут же начинает весело подёргиваться.

Девица, леди Эвелина, визжит так, что звенит в ушах. Её нос тоже меняется, становясь розовым пятачком, а из-под платья, через прорезь между пуговицами, выползает кудрявый хвостик — почти симпатичный, надо признать. Сегодня я в ударе.

— Айрин! — Грегори хватается за лицо, нащупывая пятачок. — Ты... ты...

— Я предупреждала, — я отряхиваю руки и отступаю на шаг, любуясь результатом. — Считайте это комплиментом. Поросята — вполне милые животные. Очень, очень подходят вашей натуре. Хрюкайте себе на здоровье.

Коридор взрывается хохотом. Студенты, которые успели собраться на утренние пары, уже выстроились в живую стену и активно пользуются магическими кристаллами для записи этой сцены. Кто-то свистит. Кто-то аплодирует. Кто-то уже предлагает делать ставки, как долго продлится превращение.

— Ты об этом еще пожалеешь! — вопит Грегори, пытаясь закрыть пятачок руками, но ладони слишком маленькие, а пятачок слишком круглый и выпуклый.

— Не сомневаюсь, — я поправляю сумку с травами за лямку, которая всё это время мирно висела на плече. — Но сегодня я пожалею об этом меньше, чем ты. И вообще, спасибо за опыт. Теперь я точно знаю, что не выйду замуж за свина. Меня спасла сама судьба, не иначе.

Я разворачиваюсь и ухожу под бурные аплодисменты. Потому что в этой Академии я, может, и безродная выскочка, пробившаяся на стипендию, но меня любят. А таких, как Грегори и его Эвелина, — не очень.

— Это возмутительно! Это неслыханно! Это оскорбление благородного достоинства!

Лорд Вилар, отец той самой Эвелины, мерит шагами кабинет ректора.

Высокий, худой, с длинными усами, которые трясутся от ярости. Кажется, ещё немного — и он задымится.

— Моя дочь! Моя единственная дочь! Превратилась в.. в...

— В хрюшку? — подсказываю я с самым невинным видом, сидя на стуле в углу и делая вид, что меня здесь нет.

— Айрин! — ректор Аргус трёт переносицу так, будто я лично сломала ему пару косточек.

— Я всего лишь констатировала факт, господин ректор.

— Вы будете исключены! — лорд Вилар тычет в меня кривым пальцем. — Исключены с позором! Без права восстановления! И магия ваша будет заблокирована не меньше, чем на пять лет!

— За то, что я застала своего парня с вашей дочерью? — я поднимаю бровь. — Забавная у вас логика. Может, мне стоило принести им цветы и пожелать счастья?