Злая ведьма просит о помощи

Глава волчья

Домой я не бежала, я летела так, словно за мной стая чертей или тех же волков гналась. Я старалась быть рациональной и успокаивала себя тем, что Валентинов в этом мире может быть хоть дюжина, хоть две, но получалось слабо. Никакие увещевания, что я никак не могла повстречать одинокого принца ночью в безлюдном лесу, не работали. Головой понимала, что будь это тот самый принц Валентин, то весь лес бы уже вдоль и поперёк прочесывали в его поисках, но сердце забилось в пятки и требовало срочно забаррикадироваться в избушке, а ещё лучше действительно собрать вещи в мешок, выудить спрятанную метлу — и лететь отсюда куда глаза глядят.

До избушки я добралась чуть заполночь. Хорошо заперев за собой дверь, я сбросила корзину, плащ и обувь на пол и забралась в кровать под одеяло прямо в одежде. Кысь, выглядевший теперь как кот, приподнял голову со свой лежанки.

— Ты чего? — он говорил ровно, но в глубине его тихого мурчания слышалась тревога.

— Ничего, — ответила я, пряча голову под подушкой, словно это могло помочь спрятать от Кыся все переживания. Но не выдержала и тут же выглянула. — Кысь, вот как ты думаешь, существует ли судьба на самом деле?

— Странный вопрос, — ответил Кысь.

Мрачно взглянув на меня жёлтыми глазами, блеснувшими в темноте, он встал на лапы и потянулся, выгибая спину. Мой страх передавался и ему, так что фамильяр не усидел на месте и принялся ходить по единственной комнате в избе, подыскивая место, куда бы спрятаться понадёжнее.

— Разумеется да, ты же сама проходила это всё на лекциях по предсказаниям и пророчествам. Если чему-то суждено случиться, то оно произойдет, даже если ты сбежишь от судьбы на край света… Постой, погоди-ка, мы что, поэтому тухнем в этой лачуге, вместо того, чтобы жить в добротном доме у столицы? — Кысь запрыгнул на меня сверху.

Я тихонько завыла в темноту и снова спряталась под одеяло. Можно ли считать события романа — пророчеством для Далии? И если да, то куда мне теперь бежать?

— Ну-ка, рассказывай давай, — потребовал Кысь, пытаясь стащить с меня одеяло. — Что ты натворила? Что произошло, или что ты придумала, что произошло?

Рассказать Кысю о том, что всё происходящее вокруг всего лишь события романа, который я читала в прошлой жизни, я, конечно, не могла. Ведьмы много чего изучали, были разные науки и про переселение душ, так что Кысь бы мне поверил, скорее всего. Вот только признаваться и пускаться в долгие объяснения мне не хотелось. Мне вообще говорить об этом не хотелось: я уже привыкла быть Далией и не вспоминать о том, что я — это не она, было уже чем-то не самим собой разумеющимся. Зато хотелось достать метлу из тайника, сунуть Кыся за пазуху, и лететь прочь.

— Ничего не произошло, — ответила я подушке, — пока.

Кысь почесал лапой за ухом, скептически щурясь на моё «пока».

— А что должно произойти?

— Желательно, ничего, — вздохнула я. — А на деле такое чувство, что уже произошло или происходит прямо сейчас. Кысь, вот ты же у меня умный, ты же всё-всё знаешь, — потянула я прямо как в «детстве», когда не понимала, что происходит, и как мне на это реагировать.

— Лесть-то при себе оставь, взрослая уже, — поморщился кот, но благосклонно свернулся калачиком на мне, согревая и успокаивая как в былые времена в Академии. — Скоро шабаш на Лысой Горе, будет слёт девочек-ведьмочек. Полетим туда. Обряд конца года чествует смерть старого и рождение нового. Там все нити сплетаются в один клубок и расплетаются в другой. Попробуем там найти тебе новую ниточку и завязать на ней правильные узелки. Если получится, то и судьба тебя не найдёт: другая на твоё место встанет.

— А что с ней будет? С этой другой? — я перевернулась на бок и подтянула к себе Кыся, обнимая, как плюшевого мишку.

Кысь, как настоящий кот, не любил, когда его трогали лишний раз, но, если мне было плохо, позволял себя тискать до тех пор, пока я не успокаивалась. Вот и в этот раз он глубоко вздохнул и расслабился в неудобных для него объятьях, прикрывая глаза.

— Кто его знает. Тебя твоя шкура больше волнует или чужая?

Своя-то, конечно, ближе к телу, Кысь прав. Да и если правильно выбрать эту самую другую, то всё сложится у неё наверняка иначе, не так ли? Взять, например, ту же Софию. Принцу всё равно предначертано в неё влюбится. Так пусть и она в него влюбится так, как та Далия из романа. Не сбежит же он от неё в самом деле?

— Хорошо, — согласилась я, почесывая кота за ухом. — Съездим на шабаш, а потом решим, что делать.

Мурчание Кыся успокаивало, и я сама не заметила, как дикий страх, сковавший меня, куда-то отступил. «Спасибо, что ты у меня есть», — беззвучно повисло в воздухе.

— Пожалуйста, — мурлыкнул кот, словно услышал.

Утром, переспав со всеми волнениями в обнимку с Кысем, я первым делом начала собирать мешок. Официально — на шабаш. Неофициально — чтобы свалить отсюда к такой-то матери. Много унести с собой я бы не смогла, но это не страшно. Ведьмы то и дело кидали на «насиженных местах» свои вещи, так что, куда бы я ни попала, там скорее всего будет уже всё необходимое. А чего не будет — сама найду. Ведьма я теперь или кто? Так что я просто сложила несколько сменных вещей, еды и пару травок целительных, которые заменяли тут и жаропонижающее, и лейкопластырь. По-хорошему, подарки надо ещё собрать для ведьм, на шабаше принято обмениваться всякими полезными мелочами вместо платы, но про них я подумаю позже. Метлу тоже пришлось достать и провести ей техобслуживание. Заглохнуть где-нибудь по пути оттого, что какой-то прут выбился из общей кучи, не хотелось. Да и разные это вещи: заглохнуть на машине где-нибудь в дороге и заглохнуть, вися в воздухе в паре десятков метров над землёй. Ведьмы бились редко, но случаи бывали, и пополнять статистику мне не хотелось.

Убедившись, что всё хорошо, и я готова при необходимости отбыть отсюда навсегда, я немного расслабилась. Кысь, предпочитавший быть днём вороном, сидел на своём насесте почти под самой крышей. Оттуда ему было хорошо видно, что происходит внутри, а также то, что творится снаружи.