Злая ведьма просит о помощи

Глава крёстная

— Ты можешь превратиться во что-нибудь маленькое? — с надеждой спросила я Кыся, собирая узелок, чтобы отправиться к крёстным. Брать много личных вещей с собой не разрешалось. Переступая порог Пансиона, предстояло оставить всё прошлое и «мирское» позади. Вещи, которые были необходимы будущей крёстной, можно было получить прямо в там, включая одежду, швейные и письменные принадлежности. Впрочем, можно было взять травки для чая или любимую книгу. Я сложила дары ведьм, добавив к ним вышитый носовой платок своего «отца». Капли для глаз замаскировала во флакон дешевой туалетной воды.

— Во что? — Кысь округлил глаза, махнув хвостом.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Во что-нибудь маленькое и незаметное. В муху, например, чтобы мы могли не расставаться.

— Я не могу превратиться в муху, даже если бы захотел, — недовольно буркнул Кысь и свернулся недовольным калачиком. — Ты про закон сохранение массы лекции слушала или спала на них? Я же слишком сильный и уже большой для мухи-то. Езжай и не выдумывай. Полечу вороном за тобой, как и задумали. Обустроюсь где-нибудь недалеко и постараюсь выйти на контакт. Если тебя поселят одну, то будем по ночам встречаться. Если нет, придумаем чего-нибудь, не волнуйся.

Если Академия ведьм напоминала собой небольшую деревушку, где в каждой избушке творилась волшба разного рода, то Пансион крёстных фей больше походил на замок. Для полноты картины лично мне здесь не хватало только, чтобы вокруг кружились стайки крёстных, помахивая стрекозьими крыльями. Но нет, от простых людей крёстных отличали только «силы светлые да норов верный». И если бы на страницах «Влюблённых вопреки» было описано то, что происходило здесь, то самая ближайшая аналогия была бы с институтом благородных девиц. Куча правил и запретов в противовес ведьминским свободе и своенравию.

В первый день, когда меня привезли сюда, меня отправили сначала переодеться. Старую одежду предстояло сдать, после чего её выстирают и вернут семье или отдадут нуждающимся. Взамен выдавалась типовая форма черного цвета, напомнившая мне одеяния монахинь. Волосы, собранные в косы, расчесали, стянули в узел и закрыли чепцом. Другие причёски и головные уборы носить запрещалось. Мой нехитрый багаж тщательно перебрали и рассмотрели. Крёстные долго крутили в руках зеркало и «туалетную воду», и я думала, что лишусь их, но в конце концов мне разрешили всё оставить, так как я привезла с собой очень мало вещей, а прихорашиваться было в целом не запрещено.

— Её бы остричь, — вздохнула одна из крёстных. Тонкая и сухая, как осенний лист. Звали её Маргарет Твич. — Волосы едва влезли под чепец, слишком длинные.

Я испуганно схватилась за края своего головного убора. Ведьмам категорически запрещалось стричь волосы — это был ценный и очень мощный артефакт. Просто так срезать волосы (без веской причины, да еще и коротко) было опасно, так как силы ведьмы могли выйти из под её контроля и натворить дел. Поэтому, даже когда ведьму ловили и сжигали, никогда не трогали её волосы и не пытались их срезать, чтобы «обезвредить».

— Раньше надо было. Пусть уже пока ходит так, раз мы её причесали и одели, — Аманда Браун, толстоватая и пухлощёкая крёстная, окинула меня оценивающим взглядом. — Но мы непременно их сострежом, если они будут мешать в работе или ты будешь их слишком долго расчёсывать по утрам. Поняла?

Я согласно закивала и поспешила вон вслед за Долорес Мисс, которая привела меня сюда и которая притворялась старушкой в булочной.

Теперь мне предстояло выбирать себе… да-да, волшебную палочку.

По своей сути крёстные феи были теми же самыми ведьмами, но с очень маленьким запасом сил, так что им требовался какой-то артефакт-проводник, чтобы сосредотачивать свои силы во что-то более-менее цельное и стабильное. Это я могла помахать руками, провести ритуал — и готово, волшба сотворилась. У крёстных фей было всё иначе. Им требовалось постоянно носиться со своей волшебной палочкой, заряжать её, петь ей дифирамбы (я не шучу), чтобы наколдовать что-то совсем простенькое типа выздоровления от насморка. Хотя, с какой-то точки зрения это было даже удобнее. Не знаю, почему ведьмы не отжали у крёстных технологию и не применили повсеместно. Возможно, сами не хотели на них походить? Единственный артефакт, который использовали все ведьмы без исключения — метла. Но дальше средства передвижения мозги у них почему-то не думали. Я же похмыкала и взяла палочку себе на заметку. Зря я, что ли, ещё и здесь образование буду получать? Может быть, и пристрою себе этот инструмент где-нибудь в работе.

Пожилая крёстная Доминика Уорен, которая отвечала за хранение и выдачу волшебных палочек, оглядела меня строгим сканирующим взглядом с ног до головы, так, что я непроизвольно съёжилась. А вдруг признает ведьму? Но нет, осмотрев меня, она кивнула какой-то из своих мыслей и спросила скрипучим голосом:

— Имя?

Её подсобка настолько напомнила мне лавку Оливандера, что я чуть было не ляпнула в ответ «Гарри Поттер», но вовремя спохватилась.

— Роза Лиддл, — скромно ответила я, глядя строго в пол, и сделала неловкий книксен, как и положено необразованной горожанке. Впрочем, я и так их делать не умела: ведьмы не книксенгуют.

Доминика неодобрительно похмыкала, спросила у меня ещё дату рождения, сделала заметку своей книге учёта и отправилась к стеллажам. Собрав дюжину продолговатых шкатулочек, она поставила их на свой стол и стала по очереди открывать, раскладывая передо мной волшебные палочки. В отличие от тех, что я видела в фильмах про Гарри Поттера, эти палочки были самым настоящим произведением искусства. В зависимости от даты рождения, человеку покровительствовали те или иные материалы. Моими были агат, стекло и берёза. И преимущественно именно из этих материалов были сделаны палочки передо мной.

— Вот эта, — Доминика показала на прозрачную, переливающуюся разными цветами, как блёстками, палочку. — Эта скорее всего не подойдёт. Она почти полностью сделана из стекла, но покрытие — из алмазной пыли, оставшейся после огранки камней. А алмаз плохо сочетается с твоей датой рождения, но ты всё равно подержи её в руках. Может быть стекло перевесит.