Злая ведьма просит о помощи

Глава учебная

Утро крёстных начиналось с молитвы и завтрака, после чего — сразу на занятия. И здесь меня ждало разочарование: уроки оказались скучными. В целом и общем всё сводилось к тому, что нас учили быть скромными, сдержанными и благовоспитанными. Все занятия можно было поделить на три направления: богословские, мирские и бытовые.

На богословии мы просто изучали талмуд проповедей, заменявший местным привычную мне Библию, обсуждали писания, искали скрытый праведный смысл. Задавать вопросы здесь не приветствовалось, зато обязательным было хвалить святых и Господа. Вознося хвалу вместе с остальными, я размышляла, считается ли хвала от меня святотатством? И если в этом мире есть магия, то есть ли и Господь? А если есть, насколько ему мерзко слышать хвалу от ведьмы? Или он готов принять под своё лоно даже покаявшуюся рыжую? И если да, то может ли он помочь этой рыжей спастись и спасти своего ребёнка? Ведьмы про бога никогда не говорили и не обсуждали его, впрочем, как и чёрта, так что знаний об этом у меня был минимум. Но если он есть, то почему всё волшебство, творимое руками крёстных, напрямую связано с магией? О проявлениях божественной силы нигде и никогда речи не шло, если не считать благословения крёстных… что опять возвращало меня мыслями к магии.

Мирские уроки были уроками этикета. Мы изучали манеры в обществе, манеры за столом, как правильно поддержать беседу, как правильно поддержать собеседника, как мягко наставить его на путь истинный и не дать увязнуть во грехе. Сложностей эти занятия не вызывали, поскольку я не была ни сельчанкой, ни горожанкой из этого мира, и то, что чавкать за столом неприлично, знала и так.

Ещё мы должны были каждый день пройти не менее пяти кругов по учебной аудитории, не уронив стопку книг с головы.

— Ненавижу эти книги, — взвыла Кристина после первого же занятия с ними. — Придумали тоже… Мне их на столах хватает, знания уже в голову не лезут, а теперь ещё и на голову вместо шапки водрузили. У-у-у, ненавижу!

Я только плечами пожимала на все жалобы. На удивление, и с книгами у меня проблем не возникло. То ли это ведьминское чувство баланса, то ли моё природное равновесие, но с самого первого дня я спокойно с ними вышагивала на голове, не чувствуя дискомфорт, так что даже удостоилась удивлённого взгляда Маргарет Твич, которая следила за нами во время выполнения упражнения.

— Недурно, — скупо похвалила она. — Большой пучок, видать, помогает.

В ответ я только «растерянно» потупила глаза, мысленно посылая этой парикмахерше лучи поноса. То ли думала я громко, то ли так совпало, но уже к вечеру Маргарет не выходила из уборной.

На бытовых уроках нас учили читать, писать и немного считать, поскольку большинство этим премудростям никогда не обучалось, и я снова откровенно зевала. Моя легенда прекрасно стыковалась с этими навыками, ведь дочь булочника должна была уметь и прочитать рецепт, и сосчитать деньги у кассы, так что я не скрывала своих навыков. Ещё нас учили вышивать, составлять букеты и плести корзины. В целом, это было самое бесполезное и болезненное для меня времяпрепровождение. Никогда не умела и не любила держать иголку в руках, но что-то подшить или заштопать — это одно, а сидеть часами над лоскутком и вышивать на нём узоры — совсем другое. Глаза мгновенно начинали закрываться, а рот — зевать. Так что я то и дело получала шлепки по рукам от Аманда Браун.

— Ворон не ловим! — строго восклицала она, и я невольно оглядывалась на окно. Вот ворон я сейчас с удовольствием бы отправилась ловить. Точнее, одну конкретную.

Моя связь с Кысем за всё время пребывания в Пансионе была болезненно напряжена. Словно от солнечного сплетения тянулся длинный толстый канат, который кто-то другой держал в своих руках и дергал на себя, в попытке вырвать из меня. Это было даже не столько больно, сколько мерзко, и постоянно подташнивало. Где этого пернатого носит?

После обеда, собрав корзины с грязным бельём, мы с соседками по комнате отправились на речку. Наряд нашей первой недели был постирочным, и нам предстояло стирать свои вещи и вещи жительниц ещё трех комнат, прикрепленных к нам.

— Хоть бы тележку дали, — пыхтела я, с трудом передвигаясь с огромной, в половину моего роста плетёной корзиной. Ведьмы, конечно, гораздо крепче обычных женщин, но я не сомневалась, что и у их организма есть предел.

— Да откуда ей взяться? Не положено, — Кристина, привыкшая к такому труду, держалась лучше всех. Холли, которая и без того обладала светлой кожей, побледнела под своим грузом до синевы.

— Так, — я поставила свою корзину на землю. Живот уже немного тянуло, и навредить Лисии мне не хотелось. Ещё больше не хотелось навредить самой себе. — Нам нужен отдых.

— Нам надо успеть до ужина, иначе голодными оставят, — предупредила Аманда, но последовала моему примеру, опустила корзину и принялась оттирать пот с лица рукавом. — Одно счастье — сушилка рядом, далеко мокрым тащить не надо, а то оно ведь в три раза тяжелее будет. Постираем, развесим, а завтра утром уже сухое соберём.

«Чёрт бы побрал этих ведьм с их заданиями», — мрачно подумала я.

— Кар! — громко сказали над головой.

— Ой, ворон, да какой огромный, — всплеснула руками Холли. — Щи, лети отсюда. Щи, щи, щи!

Я быстро вскинула голову и встретилась взглядом с Кысем, который на вид действительно был несколько больше обычной птицы. Под тяжестью корзины я даже не сразу заметила, что моя связь с ним, которая обычно была болезненно напряжена, расслабилась, и солнечное сплетение отпустило.

— Кар, — повторил Кысь, сорвался с места и улетел в сторону, как и положено дикому ворону, которого заметили.

— Ишь, раскаркался, — проводила его взглядом Кристина. — Не к добру.

— Это просто ворон. Что ему, мяукать что ли? — отмахнулась я, с удовольствием ощущая прилив сил от близости с фамильяром. Расправив плечи, я с наслаждением потянулась, разминая затёкшие мышцы. — Пойдёмте дальше, а то действительно ничего не успеем.