Злая ведьма просит о помощи

Глава тётушкина

Как выяснилось позднее «дома», ехала я именно что к тётушке, только вот раздувать её не требовалось. По легенде, одна из сестёр пекаря заболела. Муж её давно скончался, оставив вдове неплохое наследство, детей не было, так что её выбор наследника пал на единственную племянницу, то есть на меня. Добравшись с Кысем до тётушки, я застала в кровати умирющей румяную и пышущую здоровьем Иолгу.

— Как твои дела? — спросила она, комфортно развалившись посреди подушек.

Я пожала плечами и оглянулась на присутствующих в комнате священника и остальных родственников, прячущих заплаканные глаза в платках. Я не знала как и о чём могу говорить при них. Кроме того в сумке прятался Кысь, и я боялась, что кто-нибудь радушный решит забрать её у меня, чтобы я могла спокойно попрощаться с тётушкой, и найдёт моего фамильяра. Конечно, Кысь был котом, и я могла сослаться на Меона, вот только зачем приходить к постели умирающей с котом на руках?

— Оставьте нас, — распорядилась Иолга. — Я желаю поговорить с племянницей наедине.

— Вы же ещё не прошли через обряд очищения, — возмутился священник. Иолга бросила на него насмешливый взгляд.

— Будьте уверены, я не умру, пока не будут соблюдены все положенные процедуры. Я непременно дождусь вас. А сейчас — извольте следовать воле умирающей. Все вон.

Когда плакальщики со священником вышли, из моей сумки высунулась кошачья голова Кыся.

— Я виноват, — признался он, хотя Иолга ни о чём его не спрашивала.

— Вы чуть не попались, — кивнула она. — Твоя судьба тащит тебя к задуманной ей развязке, но ты действуешь слишком неосторожно, так что можешь перехитрить её совсем не в том смысле, в каком планируешь. Что-нибудь удалось выяснить?

Я покачала головой, Иолга понимающе кивнула.

— Разумеется, — вздохнула она. — Они не допустят до своих планов того, кто ещё даже не закончил обучение. Так что тебе придётся постараться и быть смышлёной ученицей. Вы уже начали изучать… гм, волшебство? — спросила она со смешком, показывая, что на самом деле думает про «волшебство» крёстных.

Я кивнула и принялась рассказывать про занятия с Каролиной во всех подробностях.

— Только, если честно, я не понимаю практического значения этих иллюзий, — призналась я в конце. — Ведь с их помощью нельзя на самом деле кому-то помочь.

— Тут ты ошибаешься, — возразила Иолга. — Да, крёстным не под силу исцелять так, как это делают ведьмы. Одним не достаёт таланта, другим смелости переступить через святые заветы, третьи просто настолько глупы, что не способны даже попытаться. А тех, кто достаточно строптив и пытается прыгнуть выше головы, крёстные жестоко наказывают. Но их иллюзии далеко не бесполезны. В час отчаянья, когда тот, кому они помогают, не видит выхода из сложившейся ситуации, крестные с помощью своих чар рисуют ему совсем другую картину мира, заставляя поверить, что исход может быть и благоприятным. Так, например, они могут заставить не чувствовать холод и не страдать от него, накормить несуществующими яствами, побеждая голод, исцелить боль, чтобы человек или зверь забыл о своих ранах. Крёстные очень слабы в воздействии на тело, зато прекрасно освоили науку влияния на разум. Кстати, остерегайся Каролины Кэррол — она не столько крёстная фея, сколько крёстная стерва. Немало наших полегло её стараниями.

— А почему крёстных называют феями? — спросила я, вдруг заинтересовавшись.

До сих пор мне как-то даже в голову не приходило, потому что крёстные совершенно точно не были феями в привычном мне понимании.

— Когда-то давно их называли крёстными матерями, — вместо Иолги мне ответил Кысь. — Потом один романтик в своей пьесе додумался назвать одну из них феей, отделяя её от прочих людей — обычных смертных. Крёстные сначала возмутились такому сравнению, потому что меньше всего хотели быть дальше от людей и ближе к ведьмам, но потом вроде как смирились и даже начали гордиться своим новым «волшебным началом». Одно время они усердно старались связать образы феи и ангела воедино, даже наколдовывали себе крылья стрекозы или бабочки. Птичьи-то не рискнули, боясь порицания церкви. Но потом мода на крылья сошла на нет, и крёстные стали ходить без них. А звание феи так и осталось при них.

Я задумчиво кивнула. Что ж, в каком-то смысле образ крёстной феи в этом мире соответствовал тому, к какому я привыкла в своём по сказкам и легендам.

— Всё верно, — подтвердила Иолга слова Кыся. — Но хватит об этом. У этого тела не так много времени, поэтому надо успеть поговорить о деле. Ты останешься «в городе» до Рождества. Сразу после похорон тётушки приходи ко мне в избушку. Пекарь будет думать, что ты в горе поехала немного развеяться перед возвращением, а мы как раз успеем заскочить на Лысую гору. Обряды пропускать нельзя, надеюсь, ты помнишь об этом? — спросила она строго, словно я была маленькой девочкой. Впрочем, для неё это так и было. Я, конечно, даже с учётом двух своих жизней была младше Иолги, но понадобилась вся сила воли, чтобы не закатить глаза и не покачать укоризненно головой. На Лысую мне не хотелось, но и других вариантов не было.

— Хорошо, — улыбнулась Иолга. — Ну, иди. И позови этих олухов обратно. Завещание на тебя я уже составила, тебя ознакомят с ним после похорон. До твоего возвращения из Пансиона всем имуществом будет заведовать пекарь, а потом, глядишь, оно тебе пригодится. Никогда не знаешь, где подстелить соломы.

Я попрощалась и вышла, запоздало вспомнив, что хотела ещё уточнить на счёт своей беременности и как правильно её преподнести крёстным. Когда я обернулась, то в дверной проём увидела на кровати уже не Иолгу, а сухую старушку преклонных лет. Вокруг неё собралась тёмная туча, предвкушающе тянущаяся к своей жертве. На руках и лице было несколько тёмных пятен от проклятий, которые могли видеть только ведьмы. Старушка умирала не сама. Прокляла ли её Иолга, чтобы выдернуть меня из Пансиона и обеспечить нашу встречу, или другая ведьма по личным причинам — я не знала. Но отчего-то сделалось не по себе от мысли, что ни в чём невиновная бабуля могла стать простым расходником в ведьминских делах.