Зло

Глава 1.

АНДРЕЙ.

Мы летим над пустыней на вертолёте. Наш вертолёт без опознавательных знаков и без света, даже сигнальные огни не горят. Под потолком имеется совсем тусклая лампочка, но поскольку все иллюминаторы задраены, то с земли нас не видно. Мы летим уже час, осталось совсем немного, минут двадцать. Нас пятнадцать человек, все офицеры ФСБ России по чрезвычайным поручениям. Пятеро из нас подрывники-минёры, в том числе и я. Меня зовут Андрей Коршунов, все свои называют Коршун. Мне тридцать пять лет и я капитан ФСБ. Остальные десять офицеры разведчики, наше прикрытие. Мы, конечно, и сами не лыком шиты, но то, что вытворяют эти ребята в рукопашном бою, нам и не снилось. Сейчас и не сосчитать, сколько подобных операций мы прошли вместе. Мы все знали друг друга, доверяли каждому, как самому себе, в таких случаях по-другому нельзя.

Ещё вчера мы прилетели из Москвы на чужой аэродром и просидели в ангаре до самой ночи, чтобы никто нас не увидел, хоть отоспались. А ночью вылетели на задание, время поджимало. Все мы были одеты в форму польской армии, с разномастным оружием, без знаков различия и документов. В карманах совсем никаких личных вещей, даже кусочка бумажки. Правитель страны, название которой я не произносил даже мысленно, обратился за помощью, но курировали страну совсем не наши люди, нас здесь нет. В одной деревеньке был в заложниках очень важный господин, его-то нам и следовало освободить. Но там находилось и несколько семей гражданского населения. На наш вопрос, что делать с ними, был получен ответ:

- Если получится, то освободите, но главная цель вам известна.

Так всегда, если получится, а если нет, то плевать на женщин, детей и стариков, нужен только здоровый мужик. Ради него правительственные войска отогнали противника и удерживают позиции, ценой чьих-то жизней.

А деревенька заминирована самыми новейшими средствами, поэтому нас аж пять минёров, чтобы сделать проход. Не знаю, зачем эта чехарда? По сути, деревеньку можно было взять голыми руками, но противники этого делать не стали, а заминировали все подступы, но это уж головная боль нашего начальства, они точно не дураки, я убеждался в этом неоднократно. И своих людей терять наше начальство, ох, как не любило.

Я окинул взглядом своих коллег и друзей, все разного возраста, разной национальности, большинство всё же русских, и разной судьбы.

Я мечтал стать музыкантом, гитаристом. Думал, приду с армии и поступлю в консерваторию. Мои преподаватели в музыкальной школе прочили мне хорошее будущее. А теперь играю на гитаре только, когда собираемся с моими друзьями на шашлыках у кого-нибудь на даче, что бывает очень редко. Помимо музыки я увлекался и спортом, но как-то поверхностно, я так и не нашёл для себя того, чего мне хотелось бы. То в одной секции позанимаюсь, то в другой, не то, что сейчас. Я владею несколькими видами боевых единоборств, на очень приличном уровне. А тогда я был высоким и подтянутым парнем, с очень симпатичной внешностью и девчонки наперебой предлагали мне встречаться, но мне нравилась Олеся Матвеева из параллельного класса, наверное, я обратил на неё внимание ещё в пятом классе. А уже в седьмом мы стали встречаться. Она была зажигалочкой. Красивая, подвижная, длинноногая блондинка с серо голубыми глазами и сладкими пухлыми губами. С ней я и потерял свою девственность, влюбившись до беспамятства.

А потом меня забрали в армию, и я попал на чеченскую войну. Полгода меня обучали в учебке, как проводить минирование и соответственно разминирование. Мне легко далась эта наука, ребята шутили, что это из-за моих музыкальных пальцев. Когда я лазил по горам Чечни, Олеся вышла замуж. Она прислала мне письмо, чтобы я больше не писал и не звонил, дескать, муж у неё ревнивый. Моё горе было столь велико, что я не хотел жить, но у меня была старенькая мама, я у неё поздний ребёнок, а отца у меня не было. В Чечне я получил лёгкое ранение, снайпер подловил, но в самый нужный момент, как будто меня кто-то толкнул и выстрел прошёл в стороне, задев только плечо. Уже в госпитале я решил остаться в армии, а когда моё мастерство минёра выросло до размеров виртуоза, меня пригласили в ФСБ. Три года назад я похоронил маму. И теперь живу в Москве, в однокомнатной квартире, и там меня никто не ждёт. Женщины у меня, конечно, были, но без обязательств, да и любви. Олеся недавно вышла третий раз замуж, у неё растёт дочка, мы иногда с ней встречаемся на улице или в магазине. Она как-то попыталась прийти ко мне в гости, но я отказался. Той чистой и светлой любви у меня давно уже к ней не было, а суррогат мне был не нужен.

Вот мы и прибыли на место, что-то меня сегодня одолели воспоминания, лучше бы поспал часок. Началась разгрузка оборудования. Мы всё делали быстро и слаженно. Нашей птичке, принёсшей нас сюда, следовало убраться до рассвета, и мы торопились. Успели вовремя и летяги нас покинули. Как только управимся, то сразу же прилетят за нами.

Работать мы начали, как только рассвело достаточно для нашего дела. Меняясь друг с другом, чтобы глаза не замылились мы вели разминирование прямо к деревеньке, отмечая белыми и красными флажками коридор по которому следовало выходить. К обеду мы добрались до первых глинобитных домов, которые тоже были заминированы, что было вообще непонятным, но мы работали и уже освободили три дома с женщинами и детьми. Я пошёл выводить первую партию по коридору, пытаясь успокоить и обнадёжить, показывая жестами, что всё будет хорошо. Мы без суеты прошли по коридору, а уже разведка стала поить и кормить наших заложников. Я стал возвращаться по дорожке, чтобы другой минёр повёл следующую партию, отдохнув таким образом. Мне дойти осталось метров десять, как от кучки женщин и детей отделилась растрёпанная девчушка лет пяти и с истерическим криком кинулась ко мне.

- Сто-о-й!!! – кричал я, но она не понимала русского языка, да и была в полной панике, а я словно в замедленном кино наблюдал, как она делает первые шаги по минному полю.

Внутри меня сработал какой-то рефлекс, и я кинулся ей навстречу, подхватил на руки и силой, откуда-то взявшейся во мне, кинул девочку обратно, где её подхватил Костя Истомин, но она уже наступила на зажигательную мину, и вся масса раскалённого пламени ударила мне в лицо, я успел ещё закрыть левой рукой глаза.