Злобный леший, выйди вон!

Часть III - Глава 29

Единственное, что удивило зрячий глаз царского охотника по пути в Лысовку, так это несколько богатых экипажей, стоящих подле заброшенного каменного дома, которые в то время только стали возводиться купцами средней и крупной руки. Любопытство не было его сильным качеством, а после злоключения в Звенящем Лесу оно и вовсе пропало, потому слуги, сторожившие экипажи и морозившие носы на морозе, только и проследили за пронесшимся мимо всадником. Внутри в этот момент, кто на чем придется, сидели наместники окрестных деревень. Все собрались, не хватало только вдовы наместника из деревни Беззнаменово, которую по чину мужа так и звали наместницей Сияной. И пока она не явилась, наместники пользовались всем известным правом - обсудить отсутствующего.       

- Слышали? – спросил наместник из деревни Троицкая.

- Чего? – отозвался глава Зеленого Яра.

- Да вот, говорят, Сияну гроза ударила. 

- Зима же. Гроз ведь зимой не бывает.

- И я слышал, что не бывает, - сказал наместник из деревни Прибрежная, рядом с которой берегов отродясь не видели.

- Была, была гроза недавно, - подтвердил наместник из единственного в ближайших землях почтового села Полпути. – Я как раз на зайца ходил.

- Смотреть что ли? 

- Очень смешно. Охотиться.

- По сугробам-то?

- Да в этом ли дело? Я сказать хотел, что не заметил, как из своего лесочка то забрел в лес Сияны.

- Известно, как забрел, - вмешался наместник из Зеленого Яра, - у тебя лес – три куста и два камня.

Раздался дружный смех. Наместник из Полпути продолжил говорить, только уже с покрасневшими ушами.

- И вот зашел я в ее лес, как ниоткуда, молния как трахнет куда-то в середку ее деревни, прям как дятел в темя. Да так странно, не одна стрела как бывает, а целый столб. 

- Это ты потому зайца ни одного так и не подстрелил?

- Да, такой был гром, что мои собаки все по кустам разбежались. Одну так и не нашли потом.

- Слушайте, а если и правда ее молния ударила так, что Сияна разума лишилась, и она сейчас к нам приедет вся нагая, и скажет, забирайте меня?

- Ох, ну, чур я первый ее заберу, - сказал наместник из Троицкой и оттянул свои шаровары за промежность. – Я давно глаз на нее точу.

- И не только глаз.

На дворе заржали кони, а следом заскрипели колеса: последний экипаж прибыл. Наместники навели важность на лица и встали со своих мест. В дом вошла Сияна. Она с шестнадцати лет состояла в женах у наместника, которому на тот момент было чуть больше тридцати, и стойко снесла все прелести семейной жизни, и вот теперь в возрасте сорока лет обрела, наконец, свободу, а вместе с ней и статус вдовы-наместницы.

- Доброго дня, - сказала она и учтиво поклонилась.

- Доброго, - смущенно ответили наместники, утирая пот на лбу и губах, проступивший после недавнего разговора, следы которого все еще витали в воздухе.

- Простите, что вынудила ждать. Благодарю, что все явились. Отбросим любезности, коих, я уверена, вы произнесли немало до моего прибытия. Приступим.

Она достала из рукава шубы сверток и положила на бочку, которая, судя по запаху, бывшим владельцем использовалась для хранения ни то огурцов, ни то соленых грибов.

- Что это?

- Княжье слово.

Один из наместников уже потянулся к свертку, но отдернул руку, как от горячего котелка.

- Что за дела, Сияна? – спросил наместник Полпути.

- Все тут мужи сведущие, и я нисколько не сомневаюсь, что вы помните слова князя о том, что касается беглых крестьян. Князь оставил за нами право решать судьбу беглецов и мы…

- Кто «мы», Сияна? – спросил голова Троицокой.

- Мой покойный муж, который всегда уважал традиции и правила писанные и неписанные, вместе со всеми вами принял решение о том, что бегство крестьян будет караться смертью. Сегодня нет только одного наместника, который в тот день поддержал это решение. Бокучара, который нынче творит в своей деревне черти что, и принимает наших крестьян так, как бы мать родная не приняла. Из-за него я и осмелилась вас побеспокоить.

Наместники переглянулись. Никто не ожидал, что поводом послужил тот, кто недавно заметно набил карманы каждого из присутствующих.

- А что такого? – решился спросить наместник Зленого Яра. – Мы с них цельным золотом получили больше, чем каждый из них принес бы за всю жизнь. У вас у самой, сколько крестьян убегло?

- Ни одного.

- Как же так?

- Мой стрелок, что стоит на вышке дозором, может синицу со ста шагов поразить, что ему стоит попасть в крестьянскую голову?

- И что, никто не пытался сбежать?

- Как же, пара семей пыталась.

- И что же?

- Я стрелку сказала, что только детей щадить и можно. Вот дети и живы, а родители так и лежат среди сугробов, на радость волкам и прочему зверью.

Такой жестокости от новоиспеченной наместницы никто не ожидал. Даже пыл троицкого наместника пропал.

- Как же вы так? Баба… женщина, я хотел сказать, существо смиренно должно быть, как полагается.

- А как же вы так? Крестьян высылаете на дальние ярмарки, да еще и без присмотра? Думается мне, что вы это специально устраиваете, чтобы они сбежали, а вы откуп получить могли.

Наместник Полпути нарочито прокашлялся. Он, на полученное таким манером золото, прикупил в Родольске стаю охотничьих псов, один из которых и потерялся подле деревни Сияны, во время загадочной зимней грозы.