Злодеи и гении. Проклятая картина

Сколько верёвочке не виться

   В пятницу вечером Лев Николаевич уже не выглядел таким удручённым, как накануне, из чего мы с Татьяной Юрьевной сделали вывод, что традиционный ужин будет не только вкусным, но и богатым на сюрпризы. Мы знали, что не стоит набрасываться на нашего сыщика с вопросами: при желании он всё подаст под самым лучшим соусом. Но после того как принесли десерт – черничный грант – любопытство в короткой схватке одолело терпение, и Оленина воскликнула:

   – Ох, не томите, Лев Николаевич! Мы чувствуем, что у вас есть новости.

   – Есть, – важно склонил голову Измайлов, промокнув губы салфеткой. – Вы же знаете, как нужна мне для вдохновения музыка?

   Мы с нашей гостьей кивнули одновременно, как китайские болванчики. Моему другу для разгадки предыдущих преступлений потребовались одна опера и часть Бетховенской сонаты, и нам было интересно, что же он выбрал на этот раз.

   – Вчера в Дворянском собрании давали Первый концерт для фортепиано с оркестром Чайковского. Это замечательная музыка, но ощутимых результатов она не принесла. Однако сегодня утром меня осенило: Терновский был католиком, – вы ведь помните католическое распятие в его комнате, – и это всё решило. Я отправился в базилику Святой Екатерины – доминиканскую церковь на Невском.

Базилика святой Екатерины Александрийской

   – Как же вы туда попали? – спросил я в замешательстве, и Татьяна Юрьевна поддержала меня взглядом. Несомненно, я знал эту церковь: она стояла почти напротив Думской башни, и в ней находилась могила последнего польского короля Понятовского. Но сама мысль о том, что Лев Николаевич отправился в католический храм, казалась мне кощунственной. Как можно ходить к иноверцам? Это всё равно что посетить мечеть или синагогу. Конечно, католики – христиане, но совершенно непохожие на нас, православных.

   Однако Измайлова собственное поведение ничуть не смущало:

   – Как попал? – добродушно прищурился он. – Обыкновенно: через дверь. Пришёл на утреннюю службу вместе с прихожанами и послушал орган. Там недурной органист, знаете… весьма недурной.

   Не переживайте, дорогие друзья, на меня никто не обратил внимание. В Европе я часто захаживаю в костёлы или кирхи, чтобы послушать орган. Такая мощь, величие и высота – редкое явление, орган – король инструментов и властитель душ.

   В общем, сидел я на лавке (там можно сидеть во время службы) и слушал хоральную прелюдию Баха «Ich ruf zu dir, Herr Jesu Christ», что можно перевести как «К тебе взываю, Господи Иисусе Христе». Вся прелесть в том, что никто не пел – только слушали мелодию, парившую в горних высях. Именно так, – повторил он задумчиво, – в горних высях. Потрясающее впечатление…

Интерьер базилики Святой Екатерины Александрийской

   – Ах, да, – спохватился Измайлов, будто очнувшись от сладкого сна. –Хочу спросить вас, мои любознательные друзья: на каком языке ведётся католическая служба?

   – На латыни, – пожал я плечами, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

   – А что вы помните из гимназического курса по латыни?

   – Quod licet Jovi, non licet bovi, – продекламировала Татьяна Юрьевна голосом примерной ученицы. – Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку!

   – Верно, – улыбнулся Измайлов. – Теперь задание посложнее: какую пословицу вы знаете со словом «тернии»?

   – «Через тернии к звёздам», – пробормотал я.

   – Отлично! Теперь – на латинском.

   Я изобразил глубокую задумчивость, и меня тут же выручила очаровательная всезнайка:

   – Per aspera ad astra!

   – Чудесно! – расцвёл улыбкой наш учитель, тайком подмигнув мне. – Что это нам напоминает?

   – Фамилию Терновского? – осторожно предположил я.

   – Тепло. И…

   – Не мучайте нас, Лев Николаевич! – взмолилась дама. – Я не в силах терпеть!

   – Ну, ладно, – смилостивился он. – О чём говорят вам первые буквы пословицы?

   – PAAA! – вскрикнула Татьяна Юрьевна.

   – Именно! Этими буквами была подписана копия «Головы Христа» в студии Терновского.

   – Что же это нам даёт? – спросил я, нахмурившись. – Значит, копию писал Терновский?