Злодеи и принцессы

Глава 7. Плохой день

— И давно ты так, дружище? — спросил Ив кузнеца.

— С обеда.

Меня посетило нехорошее предчувствие.

— К тебе приходила женщина?

— Богато одетая в черное, — кивнул Рурдок и усмехнулся. — Сказала, что присматривает меч, только ни один не взяла в руки.

— Злая тетка, — догадался Ив.

— Что она сделала? Она прокляла тебя?

— Вроде нет.

Думай, думай, Мэгг. Молчаливое колдовство...

— Ты ел при ней?

— Как же гостью не попотчевать, у меня пирог лимонный подошел, — Рурдок замер. — Вот оно что. Я смекнул сразу, что непростая дама. Но за едой не уследил.

Присела подле кузнеца и очень осторожно оттянула край его глаза, чтобы посмотреть на слизистую. Она была посиневшей.

— Запах, может быть, вкус чем-то отличался?

— Ничего такого, Магда.

Глупый вопрос, за лимоном мало что учуешь.

Рур живет в Ровгороде, а не при королевском дворе. Он в два счета проучит грабителя голыми руками, но перед отравителем беззащитен, как дитя.

— Два пальца в рот, и готово, — предложил Ив.

— Это обязательно. Но до конца не поможет, — ответила ему.

И оказалась права.

— Тогда, может, кровопускание? — Ив потянул загребущие ручонки к одному из клинков на стене.

— Сам себя дырявь, а меня не трожь, — громыхнул Рур.

Если проклятья не было, что же это за яд? Синее веко о чем-то мне напоминало. От чего глаза окрашиваются? Есть черника, она пачкает язык... А есть другая. Ягода ландыша. Цветок-любимец фейри, его плоды вызывали потемнение в глазах, если их переесть. Лимон скрыл бы подобную горчинку.

— Чагао, — я протянула руку, и Ив высыпал на нее все, что у него было.

Отвар из измельченных листьев чагао заберет с собой остатки яда.

— Ты точно знаешь, что это?

— Да, — нет, я не была уверена.

Рурдок молчал.

У меня дрожали ладони. А что, если он останется таким? Рур, конечно, не пропадет. Слепота не приговор, да и руки кузнеца все еще знают свое дело.

Сняв с огня отвар чагао, дала его Рурдоку. Спустя некоторое время проверила веки кузнеца. Они порозовели.

В ближайшее время ему нужно будет много пить. И воды, и отвара.

— А ты говорил, от знания ядов мало пользы, — прошептала я.

— Я говорил, что от силы мышц пользы поболе будет, — проворчал кузнец.

Ив вышел за водой.

— Слепота спадет дня через два, — продолжила тихо. — Много срочных заказов у тебя?

— Переживу, — преувеличенно бодро ответил он.

— Прости.

— За зло других не извиняйся.

— Давай я поживу с тобой, пока не поправишься.

— Вот уж дудки, — разозлился кузнец. — Что я, дите малое?

Больше всего Рурдок ненавидел быть беспомощным в чьих-то глазах. А сам всегда учил меня не стыдиться слабостей.

— Ты вот что, Магда. Лучше съезди к родителям. Знаю, ты давно собиралась. И рожу не корчи.

— Как ты понял, что я «корчу рожу»?

— Просто я тебя знаю.

***

На земле стояли почти полные ведра воды, видно, расплескавшиеся по дороге. Неподалеку от ведер нашелся и Ив. Он сидел на пороге, вытряхивая камешек из левого сапога. Это напомнило мне нашу первую встречу, когда он с таким же сосредоточенным лицом вынул из сапога целую стрелу.

Парочка городских ребят бегали вокруг него, но не слишком близко, пока один не решился сократить расстояние:

— Ковать сегодня будут? — спросил мальчуган.

— Нет.

— Почему?

— Кузнец заболел.

— Дядя поэтому блевал?

— Он скоро поправится.

— Он ослеп! — крикнул другой ребенок.

— Тогда он больше не кузнец!

— Иди-ка сюда, — сказал Ив.

— Зачем?

— Я тебе ухо оторву, — мальчик убежал, а Ив рассмеялся и добавил второму, указав на меня: — Это еще что, вот она вообще ведьма. — Ребят как ветром сдуло. — Я понял, дети это такие злобные маленькие люди.

— Не все, — я наклонилась к улыбчивому Джеку, потрепав его по макушке.

— У нас есть молоко. Мы с сестрой завтра принесем Рурдоку, — решил Джек.

— Спасибо за помощь.

— Только молока будет мало, — он перестал улыбаться. — Розетта постарела. Мама велит ее продать.

Бедная козочка.

— Такое бывает, — я не знала, что еще сказать. — Передавай родителям привет.

Джек кивнул и покинул двор кузнеца, несколько раз оглянувшись на нас. Он был слегка рассеяным парнишей.

Я присела на порог рядом с Ивом.

— Отправлюсь в одно место. Хочешь со мной?

— Куда?

— Туда, где я очень давно не была.

— Опять в экипаже трястись, — скорчился Ив.

— Слушай, а как ты ездил все это время? Когда ушел выручать Гвен.

— На коне.

— Потом вновь отпустил в чисто поле?

— Продал, — ответил с грустью.

В Ровгороде становилось холоднее, воздух обжигал нос изнутри. Деревья давно облетели, но земля была усеяна вечно зеленой, как пыльные изумруды, травой.

Ив находился словно бы не здесь.

И я наконец спросила:

— Почему ты вернулся без Гвен?

Он ответил не сразу.

— Она выбрала не меня. — Наверное, не хотел обсуждать, поэтому я и не настаивала. — Я думал, это любовь, — горько сказал он, выставляя ноги вперед.

— Значит, это была любовь.

— Знаю, все у всех бывает по-разному, но я думал... что у меня-то будет не так. Что мы-то с Гвен будем жить долго и счастливо.

Я не очень понимала, как он умудрился влюбиться в лягушку. Однако шутить об этом в такой момент было нехорошо.

— Может, мне в жизни и не повезет найти великую любовь. Мне уже повезло в одном, Ив: встретить такого друга, как ты.

— Ой, отвернись.

— Зачем?

— Ты должна видеть меня только веселым.

Я положила ему руку на плечо.

Ив не раз становился свидетелем моих слез. Мир не рухнет, если мы разок поменяемся местами.

***

Обмакнула перо в чернила, написав крупно: «Злодейские злодеяния лорда и колдуна Вирлуве Соль». И не смогла написать больше ничего. Версий крутилось много, а должных доказательств не имелось.