Злодеи и принцессы

Глава 8. Семейный ужин

— Мы едем к твоим родителям!

— Хватит радоваться.

— Они больше не король с королевой? А дворец у них есть?

— Больше нет.

— А когда он был, большой был дворец? — я прикрыла глаза. — И где они теперь живут?

— В загородном доме в Охотке.

Невнятное бормотание, под которое я погрузилась в дрему.

— Охотка! — заорал вдруг Ив. Я вздрогнула и стукнулась виском о стену кареты. — Так вот, от кого тебе все время письма шли!

— Долго еще ехать? — простонала я в открытое окошко извозчику.

Он ответил:

— Четыре часа.

— Ты успеешь рассказать мне все, — довольно произнес Ив.

Как же сильно я не ценила тишину, что была моей спутницей вместо него все это время.

Снаружи цокали копыта, скрипели колеса. Убаюкивая, покачивался экипаж...

— Получается, родители сами упекли тебя в башню на пять лет?

— Не на пять. На три года.

Теперь я думаю, что, отослав меня, они надеялись оставить все под контролем. Удержать разваливающееся королевство и спасти дочь, спрятав ее. Наследница трона, которой предначертано погибнуть от укола веретеном, определенно не была залогом стабильности.

Лиственные леса сменялись болотами, болота — полями. Дорога вилась неровной лентой все вперед, вперед. Назад, к тому дому, в котором я часто проводила лето, будучи ребенком.

Охотка — загородное имение семьи Бомонов. Раньше этот род насчитывал множество потомков, но, когда настало время моих родителей, одни родственники умерли от старости, другие уехали, оборвав прежние связи, а третьи, как герцог Кландский, нечасто являлись на празднования, поэтому до конца не знаешь, где они и что с ними.

Приехали.

Солнце медленно скользило по стволам елей и сосен. При виде хорошо знакомых мест тепло поднимается в тебе мгновенно и прежде, чем начинают всплывать любые воспоминания, с ним связанные.

Тишина царила в Охотке. Дорога, ведущая к воротам, не изменилась, разве что трава по бокам стала выше. Ограда поместья была, пожалуй, даже примечательнее самого дома. Она делилась на секции круглыми каменными столбами-башенками, каждый из которых украшал изразец с лилией по центру. Решетка чугунным кружевом распускалась от каждого столба: крупные черные цветы, изящные стебли и завитки листьев шли вдоль зелени. Когда мы подошли ближе, я увидела, что несколько кованных лепестков покрылись ржавчиной.

Иоанн вдруг запнулся и начал озираться по сторонам.

— Вы что, на лосей охотитесь? — у сапога царевича была еле заметная нить, которая шла почти по самой земле.

Так близко к дому охота не велась. Это ловушка для незваных гостей.

— Ив, осторожно...

Раздался звук охотничьего рожка.

— Чужаки на земле! — из чащи на нас выпрыгнул крупный мужчина в тяжелых парадных латах с щитом и мечом наперевес. — Магда, — с удивлением в голосе он поднял забрало, открывая мелкие светлые кудряшки и крупный нос. — Уф! Почему ты не написала, что приедешь? Магда!

В следующий миг папа перехватил меня поперек пояса, радостно приподнял, видимо, с намерением закружить, но доспехи и возраст не позволили — он крякнул и поставил меня обратно.

Невольно засмеялась и приобняла его.

— Прошу прощения, мой супруг не в силах оставить прежние развлечения...

На лестницу торопливо вышла мама — я сразу узнала ее звонкий голос.

Она оборвала речь, как только разглядела гостей.

Папа отворил ворота, за которыми располагался небольшой дворик с гортензиями в центре и двумя огибающими их лестницами из серого мрамора, что вели к парадному входу белого дома с темными крышами и парой башенок.

Мама ждала нас, одним недоуменным взглядом указывая на Ива.

— Это Ив, мой друг.

— Царевич Иоанн из Семиодиннадцатого царства, — громко поправил Ив.

И поклонился для порядка.

— Мама, мы ненадолго.

— Из Семиодиннадцатого, — повторила она. — Так ты выбрала младшего сына.

— О чем ты? Знаешь королей Семиодиннадцатого?

— Сначала отужинайте с нами.

Я замерла в нерешительности, не зная, обнять ли маму тотчас... Она отступила, пропуская нас в дом.

— Гостеприимство — вот что по-королевски! — стукнул папа себя по груди.

***

Одна из свечей на столе погасла от дуновения с улицы. Мама плотнее закрыла дверь, вновь зажгла огонь и вернулась за стол.

Я собиралась поговорить о важном, но не за ужином. Все же не хочется, чтобы кого-нибудь закололи ножом для мяса.

Ив рассматривал блюда, он явно погряз в сомнениях, с чего начать, и выбрал анчоусы.

— Как поживаешь, Магда?

— Хорошо, — ответила отцу.

— Хорошо? — Ив удивился. — Мы еле сводим концы с концами.

Сидел он далеко, поэтому все, что мне оставалось — угрожающе сжать вилку.

— Переезжай к нам.

Да я лучше в землю во дворе зароюсь.

Папа добавил:

— Иоанн может жить с нами.

— Что вы, он не захочет стеснять вас.

— Не захочу, да? — упавшим голосом переспросил Ив.

— Ешь анчоусы, — процедила я.

— Магда, почему так мало еды в тарелке? Ты совсем плохо питаешься?

— Слушай маму, — вторил Ив. — Нечасто нам выпадает шикарный ужин.

Вот зачем здесь такой большой стол? Я не могу дотянуться до Ива, чтобы заставить его замолчать.

— Так где ты живешь в Ровгороде? У тебя свой дом?

У меня свой стул. Точнее, его часть. Другую занимает Ив, когда заваливает спинку стула кафтанами.

На сей раз у царевича рот был набит едой, и я смогла ответить:

— У нас с Ивом общее дело. Выполняем заказы различного характера.

— Дело — это полезно, — медленно сказал папа. — Но хорошо ли с тобой обращаются? Принцессе под чужую дудку плясать...

— Мы помогаем честным людям.

— Королям и богатеям тоже, — вставил Ив.

Я поспешила отвлечь его куропаткой.

— Случайно, не знаешь, рудники у горных источников по-прежнему процветают? — обратилась к маме.

Она вздернула нос.