Злодеи и принцессы

Глава 14. Бокал для принцессы

Маленькие круглые столы из стекла, расставленные на площадке для фуршета, напоминали льдистые скульптуры. Они выглядели хрупкими и неустойчивыми. К чему все излишества? Поразить воображение гостей?

Взгляд скользил по этим мерцающим под тусклым лучом солнца столикам, пока за одним из них не нашел принцессу с принцем. Им полагалась пара бокалов с моего подноса, и чем скорее — тем лучше.

— На каждом столе должно быть по цветку.

— Гостей много, у нас нет лишних рук, чтобы организовать цветы, — мягко отвечал принцессе распорядитель. — К тому же, на холоде они быстро завянут...

— Я просила алые розы, — повторила принцесса. — Завянут — поменяете на другие.

— Дайте ей розы, — буркнул принц, оторвавшись от своих дел.

— Что не так с этой парочкой? — прошептал Ив.

— Сытый голодного не поймет.

С этими словами я направилась к монаршим особам. Одна из официанток перепоручила мне поднос с уточнением: бокал на высокой ножке — для принцессы, а бокал большего объема — принцу.

Всю дорогу нос дразнил знакомый приятный аромат, который я не могла распознать. Его перебивали специи самого глинтвейна.

— Наконец, — вздохнула принцесса, быстро снимая бокал с подноса.

Принц дождался, пока я поставлю его на стол:

— Может, хватит столько пить?

— Может, хватит столько пить? — повторила она, глядя на его бокал, а свой опустила обратно.

— Я забочусь о твоем здоровье.

— Довольно, — она повысила тон, но тут же взяла себя в руки. — Довольно прикрываться заботой. Ты просто боишься, что я вновь буду делать то, что тебе не по нраву.

Миндаль. Точно, запах миндаля.

— Делай, что хочешь. С тобой невыносимо разговаривать, — не выдержал принц.

— Лучше быть невыносимой, чем твоей извечной тенью.

Я вырвала бокал из рук принцессы. Та ахнула. Я мгновенно пожалела о своем решении, вернув бокал на столик. Принцесса схватила его вновь, но я вновь отобрала.

— Что ты себе позволяешь?!

Что ж, я все равно привлекла внимание. Если начну подбирать оправдания, стану первой, на кого лягут подозрения.

Пришлось сказать правду:

— Ваш напиток отравлен.

Никто не любит, когда ему приносят плохие вести.

— Как ты это поняла?

— Чувствуете? — я пододвинула бокал ближе. — Горьковатая нота. В глинтвейн не добавляют миндаль. Значит, это запах яда синильницы.

— Но я ничего не чувствую, — признался принц.

— Не все могут уловить этот аромат. Тем более, когда другие специи берут внимание на себя.

Я предложила сравнить аромат обоих бокалов, чтобы доказать, что запах отличается.

— И ведь столько раз говорил, что тебе нужен амулет.

Принцесса не ответила. Она была белой, как полотно. Придя в себя, она крикнула:

— Проверьте все бокалы!

— Зовите управляющего, — велел принц и заметил пристальный взгляд супруги. — Нет... — словно не веря, произнес он. — Ты ведь не думаешь, что это я?

Добавить яд мог кто угодно. Первым делом схватили повара и официантку. Девушка оказалась приезжей... Удивительно быстро в кармане у нее нашлась колба со смертельными кристаллами синильницы.

Однако официантку увели на допрос, и больше я ее не видела.

— Мой тебе подарок, — принцесса сняла свою роскошную белую шубу и вручила мне.

Вот так удача.

— Благодарю, — я мысленно прикидывала, сколько можно будет за нее выручить.

***

Под конец дня меня нашла и вторая удача. Не знаю, где там бродил Ив, но он упустил возможность понежиться в открытых горячих источниках.

Работникам купаться там, где это делают господа, запрещено. Ведь, подумать страшно — запачкают их чистую водичку. Поэтому, закончив вытирать дощатый пол купален, я спешила упасть в кровать и забыться в каких-нибудь безмятежных сновидениях. В которых мы с Ивом бессовестно богаты, родные счастливы и здоровы, а лорд Соль... а ему я утерла нос.

Но внезапно меня окликнули. В вечернем сумраке в источнике напротив сидела Чариша.

— Я одна здесь. Присоединяйся, — сказала она.

Меня уговаривать не пришлось. Торопливо сложила одежду и медленно опустилась в горячую воду.

Чариша обратила застывший взгляд на ночную горную тень. Ее волосы черными змеиными кольцами лежали на воде и обрамляли белый лоб.

— В монастыре нет подобных изысков. Я скучала по этому.

Принцессы не перестают удивлять. Я думала, что Чариша согласилась на поездку в надежде отомстить Тиму, ведь мы сказали ей, что он, возможно, будет здесь... Напротив, она ни разу не справилась о его судьбе.

— Что вы будете делать дальше?

— Дальше?

— Вы ведь не собираетесь вернуться туда?

— Почему бы и нет? — задумчиво произнесла она, томно проведя ладонями по плечам. — Слышала про принца из Тривосьмого, искал суженую по туфельке. Нельзя влезть в обувь, что тебе не впору, Мэгг. Вновь набирать сторонников, чтобы все мои начинания перечеркнул отец? Мне больше не ради чего стремиться ко двору.

— А как же Лили, ваша верная фрейлина?

— Она нашла свою «истинную любовь», — Чариша хитро взглянула на меня: — встретила милого юношу, он возил продовольствие в монастырь.

— И вы так легко ее отпустили? — вырвалось у меня.

Принцесса, которая обожглась в любви к якобы простому свинопасу...

— О, я была в ярости. Но я постоянно была в ярости. Признаться, я так сильно в своей жизни еще не злилась, — подозреваю, испытать Чаришину злость пришлось всему монастырю. — А потом злость ушла. Позже я поняла: мне стоит поблагодарить Тима за услугу. Он вовремя избавил меня от иллюзий. Необходимо помнить о том, что имеет подлинную ценность, не отвлекаясь на внешний блеск.

— Говоря о блеске...

— Хочешь условиться в сумме, которую я согласилась пожертвовать на ваши с Иоанном торги.

— Вы крайне прозорливы.

— Не подлизывайся. Я могу дать тысячу, но не больше. И вы сделаете мне расписку. Уверена, что хочешь влезать в долги?