Злодеи и принцессы

Глава 18-1. Джек

— Триседьмое. Тридевятое. Триодиннадцатое! — одну за другой Боракс клал газеты на стол заголовками вверх. — Еще сколько?!

— «Ужесточена охрана границ», — зачитала Лиона и шлепнула обед извозчика прямиком на заголовок.

Все новости звучали одинаково: «стражи на въездах», «очереди экипажей».

— Они отбирают мой хлеб. Паскуды.

— Так не закрылись границы, Боракс.

— Дурак! — рявкнул извозчик на Ива. — Как мне теперь возить беглецов и преступников?

— Ты рюшами обей повозку — будешь господ возить.

На мою шутку он лишь зыркнул зло, ущипнув бороду. Ситуация и впрямь не радостная.

Что же пишут о краевых? Я зашуршала листами, предчувствуя дурное.

— А вот переправы в Тритретье закрыты, — сказала упавшим голосом.

Ив тоже раскрыл одну из газет:

— Они запрещают ездить в обе стороны. Боятся, что к нам дешевый драконий огонь умыкнут?

— Паскуды, — повторил извозчик.

— Еще и про краевых пишут. «В столице фейри заняты вдруг выросшим из-под земли горным хребтом...» Ой.

Мы обменялись быстрыми взглядами.

— Где, говорите, эти ваши рюши добывать? — спросил Боракс.

— У мастерицы Прие через улицу, там тебе что-нибудь подберут. Ну как, прокатишь нас разок по делам, за наводку?

— Катитесь отсюда, — голос уходящего старика сливался с общим шумом таверны. — Паскуды, вот паскуды...

Я пробралась к письмам. На дне ящика скромно ждал один-единственный конверт из Охотки.

***

Страница, вырванная из древней книги, не давала мне покоя. Было в этих символах какое-то послание, и я не могла его разгадать.

При каждом удобном случае заучивала руны, зарисовывала их снова и снова. Тонкими тенями они преследовали мой ум во сне и наяву. На столе скопилось уже несколько испачканных листов.

Я подвинула эскизы и распечатала письмо из Охотки. Содержание сперва привело в замешательство. В письме перечислялась дичь, которую в Охотке отведали за последний месяц: несколько ястребов, перепелки и даже один лось. Ниже мама приписала, что все это было найдено на границе владений... Именно там, где я прочертила и окропила руны.

Кончилась история тем, что родители стерли знаки. Завершалось послание знакомой, железной и емкой строкой: «Прекращай немедленно».

— Ив, похоже, я ведьма.

— Ну да, — отвлекшись, царевич выронил пряник.

— Руны сработали.

— Ну да. Я и удивился, что ты за Герду распереживалась.

— Ты съел все пряники?

— Неправда.

— У тебя рот в крошках.

— Я один съел.

— А остальные — кто, мышь? Это все, что у нас было, — рассердилась я.

Можно подумать, что, имея на руках реликвию Тритретьего, мы сразу стали богачами. Увы — мы стали еще беднее. Пряники являлись роскошью в нашем положении. Рурдок угостил ими в последнюю встречу. Он помогал нам порой вместе с работниками таверны, когда нужна была еда или теплая одежда. Дядюшка Шен сам одолжил мне пару-тройку заплаток на одежду и помог заштопать плащ. Зима — время, когда все в Ровгороде делились друг с другом и радостью, и горем.

Честно говоря, до сих пор не понимаю, как мы смогли дотянуть до конца. И причина была не в Иве, а во мне. Это я отказывалась продавать «принцессу».

— Ты постоянно все съедаешь, не предупредив меня.

— А иначе ты мне запрещаешь. Всегда бережешь на последний день, они так в камень превратятся.

— Погоди, — я отложила конверт, пытаясь вернуть себе мысль. — Почему ты заговорил о Герде?

— Да ладно тебе! Ты отдала ей свою шубу. Ты же их видела.

— Кого?

— Символы на подкладе. Они такие же, как на моем кафтане. Я заметил их, когда сам примерял. Не видела? Эх, ты!

При виде моего растерянного лица он засмеялся.

Я тут же достала камень из тайника, вернее, его части. Взять и соединить два фрагмента драконьего пламени было чревато уничтожением камня. Оставалось изучать обломки. Схема огранки камня была криво вычерчена мною уже с нескольких ракурсов. К ним положила еще один лист — с узором, который использовался в кафтане Ива.

Путаница какая-то.

Со вздохом вскочила.

Стала по кругу раскидывать на столе прежние рисунки рун. Открывалась удивительная, интригующая картина — все символы имели повторяющиеся мотивы, словно принадлежали одному языку.

Царевич довершил это открытие, положив на руны лист со схемой верхнего ракурса камня.

— Огранка — тоже символ, — кивнул Ив. — Он в каждой схеме.

Я опустилась за стол, не зная, что делать с этой информацией.

Драконье топливо перемещает кареты. Что, если соединить камень и руну? Одна из рун предположительно имела значение «пути». Древний язык мне не давался без ключа расшифровки, а подписи на странице лишь отдаленно напоминали язык наших королевств.

— Как думаешь, оно может сработать как вавилонская свеча?

Я поднесла больший кусок камня к своим глазам. Готовое драконье пламя, заточенное внутри «алмаза».

Ив сунулся мне под нос, сверля камень взглядом:

— Пора избавиться от побрякушки.

— Он разбит. Королю фейри теперь его не отдашь.

— Пусть принимает по частям!

— Ты забыл? — я раздраженно оторвалась от схем. — В Тритретье уже не попасть.

— Может, тогда фейри сам приедет?

Я вновь погрузилась в листки. Ив так и не дождался ответа.

— Мэгг, мне не нравится, что ты одержима этим камнем.

— Вовсе я не одержима.

— Дай сюда. Гвен купила мне камень, чтобы я не злился. И судьбу его решаю я!