Злодейка чужого мира

5

Перед ней простиралась Чернотайя. Огромная, пугающая и нежная, как едва распустившийся темный цветок, способный увять от слишком настойчивого взгляда.

Дождь стих, пробилось свежее утреннее солнце, от хмурой и мутной зарницы не осталось и следа. Земля исходила мягким паром, отогревая озябшее тело, зияя нагой темнотой, светлая зелень, бегущая из-под ног чадила мягким светом, многократно отражаясь в бесконечных зеркальцах росы.

Растения, которым Ясмин  не знала названия вставали, перед ней причудливыми чудовищами из старых сказок

— Чаровница, — сказала она.

Слово выпрыгнуло из памяти прямо на язык. Нежное полупрозрачное растение в семь метров высотой, любезно изогнутое, словно желающее, чтобы его восхищенно погладили по длинному телу. Растение, посверкивающее алым огнём в неуловимой глубине, похожее на сталлактит, растущий в любой позе и на любой поверхности, только мягкий и приятный на ощупь.

Из недостатков — зверский аппетит. Чаровница сжирала собственных фанатов за считанные секунды, выкачивая лимфу, кровь и тканевую жидкость.

К счастью при свете дня она была беспомощна и медлительна, как старуха, больная подагрой. Бедная, еле скрючивалась, в попытке поймать добычу, и после отваливалась, не в силах долго хранить форму. Среди Чаровниц было хорошо вить походные гнезда. Будучи едва ли не всеядными, те отпугивали любую агрессивную флору в пределах ареала обитания.

Их гнездо, свитое Слугой, покоилось на недосягаемой высоте в расселине горы, имеющей слабый голубоватый отблеск.

«Руда», — отстранённо подумала Ясмин.

Немыслимый объём ресурсов, освоить которые невозможно. Можно лишь крадучись входить в этой мир, отрезанный от цивилизации законом биологического превосходства.

— Хорошо бы споймать один из образцов, пока солнышко-то играет, — сказал номер Шесть.

— Смиллы часто прячутся от дневного света в корнях вигийского дуба, — согласился Слуга. — Но смиллы нам не нужны. Лаборатория и сама культивирует их третий год.

Вместе с номером Шесть они смотрелись почти комично. Быковатый, крупный, с шерстяными завитками темно-русых волос, сбегавших по колоннообразной шее до границы походного платья, номер Шесть и Слуга — втрое тоньше, бледный и изящный, рождавший в голове слабое сходство с фантазиями о принце Датском.

Ее собственное платье отливало приятным оттенком «электрик», но чуть глуше, чуть тише по яркости, чем оригинал. Простой крой, простые линии, трапеция, воссозданная в шелке немыслимого цвета. Короткая стойка ворота, закрывающая ключицы. Ясмин  любовалась им с минуты пробуждения, но теперь оно было на ней и не было возможности оценить его со стороны. В гнезде не было зеркал. Но одежда этого мира — многослойность, многоцветие, простота и закрытость — ей импонировала. Она подходила под ее исходные данные.

Ясмин окинула взглядом прозрачные стебли Чаровниц и шагнула в сторону от их поляны, после двинулась вперёд. Ей хотелось увидеть, что будет за ними.

Слуга остался на месте, а номер Шесть двинулся следом.

Ясмин прибавила шаг, но тот без труда нагнал ее.

— Ты что-то хотел? — спросила она холодно.

Номер Шесть развернул ее к себе легко и без усилий, как бумажный лист.

— Мастер хотела найти светового вьюна, не так ли?

Она хотела найти светового вьюна?

Да ладно. Она даже не знает, как тот выглядят.

— Последним образцом не обязательно должен быть вьюн, — возразила Ясмин.

И тут же испугалась. Что если, она действительно хотела поймать в качестве образца эти самые световые вьюны?

Ей вдруг пришло в голову, что память, доверенная ей Ясмин, имеет существенные пробелы. Имея доступ к самым редким и ценным сведениям, она по-прежнему ничего не знала о своих спутниках и истинной цели этой операции. Что есть Чернотайя? По какой причине Ясмин бродила здесь полтора месяца, отказываясь активировать метку и вернуться домой? Неужели ее путники настолько бесправны, что не были в силах принудить ее к этому?

В Варде не было рабства. Варда — государство ненасилия, презирающее открытую и бессмысленную силу. Мастер внутри Квадры не может иметь столь высокое влияние, позволяющее нарушить закон.

— Световые вьюны не популярны в нашей лаборатории, — сказала Ясмин.

Номер Шесть молчал и смотрел нечитаемым взглядом, похожий на не до конца прирученного медведя. Не то кинется, не то начнёт кувыркаться и просить велосипед. Это рождало в груди странный трепет, сродни чувству между нежностью и ужасом.

Она не сразу поняла, что это не ее чувства. Это чувства истинной и, скорее всего, безнадежно мертвой Ясмин.

— Надо б сделать этот нынче, Мина, — сказал номер Шесть. — Дар слабеет, покуда мы в Чернотайе.

Она запоздало удивилась — он запросто называет ее Миной, и все эти дурацкие чувства. Они были знакомы с Ясмин ближе, чем просто мастер и подчиненный на одну миссию? Или…

Она критично осмотрела номер Шесть и решила, что ни за что. Мастер и подчиненный.

Она прекрасно помнит его домыслы о водяной могилке.

— Да, — она отвернулась и двинулась обратно к кокону на скале. — Мы получим образец.

В присутствии номера Шесть ей было не по себе. Уж лучше Слуга.

Смерть должна быть красивой.

Когда они вернулись, Ясмин была вынуждена признать, что они пропустили что-то важное. Номер Два был зол и бледен, только губы подергивались, а Слуга, как и обычно, щурил свои инопланетные тёмные глаза куда-то сквозь них всех.

Он стоял на расстоянии в пару метров и словно в нетерпении постукивал по мягкому даже на взгляд голенищу сапога тонким стальным прутом.

Его оружие.

В голове открылась доступная любому даже несовершеннолетнему Цветку классификация видов, форм и модификаций оружий боевого ведомства. Ясмин  любовно огладила взглядом стальную поблескивающую плоть прута. В глубине души она (да не она, черт все возьми, не она!) немного завидовала дару, способному дать оружие высшего порядка. Их от силы три. Ну, может, пять.

Ее кнут был оружием второго порядка, но на пике формы. Ее гордость и разочарование. Она постигла его до предела развития. В ее карьере не осталось непокоренных вершин.  Не то что у него.