Злодейка чужого мира

7.1

За неделю Чернотайя, восхищавшая Ясмин до скрипа под ложечкой, обрыдла ей до смерти. Она все же поймала двух световых вьюнов и несколько секунд переживала острый охотничий восторг. Дважды вступала в бессмысленный конфликт с номером Два (он требовал доставить его к цветочному алтарю сейчас же), и стыдилась напомнить Слуге, что он обещал ей ежедневный массаж, а в результате отделался одним-единственным.

Голос молчал, не приходили сны.

Она просто не знала, куда ткнуть пальцем.

Голос, певший ей о юге, пропал на неделю. Ясмин пыталась его вернуть. Сначала угрожала, потом молила, даже отважилась на шантаж, но…

Она даже расслабилась на целые сутки.

Чертова метка висела на энергобалансе Ямины и жрала энергии, как атомная электростанция. Даже при полном ничего неделании, Ясмин  к вечеру хотела умереть от усталости. Когда она вернётся, живо уволится с должности мастера Белого цветка и уйдёт в торговую индустрию. Будет продавать булочки. Нормальные люди не едят пилюли.

В один из дней — они потеряли им счёт— она застукала номер Два и собственного Слугу за выяснением отношений. Баловалась с Гнездом, принуждая его открываться и закрываться, тренируя навыки. После спустилась вниз — на три часа ежедневного солнца, чтобы не сойти с ума. Увидела их только когда поняла, что забрела в самые заросли Чаровниц, которые так к ним привыкли, что начали считать частью ландшафта.

Номер Два находился в своей обычном состоянии — орал шепотом, отчаянно жестикулируя, Слуга отмалчивался.

—Какого болота ты ждёшь? — шипел он. — Чего ждёшь! Я потерял Мальву, ты потерял свободу, номер Семнадцать потеряла жизнь. Что ты хочешь…

Ясмин  отшатнулась. Обняла от испуга ближайшую Чаровницу, в бессмысленной попытке слиться со средой. Впрочем, они бы ее и не заметили, даже если бы она вылезла на самую середину и начала петь серенаду. Она были так далеко, что зрение было не способно их различить, зато слух не подводил, поставляю самую странную и неожиданную информацию об окружающем мире.

Теперь стало понятно, почему Ясмин  не афишировала эту способность. Кому понравится, что безупречный мастер Белого цветка греет уши обо все их ведомство к собственной выгоде.

— … рано, — откликнулся Слуга. — Хочешь рискнуть… Сделаю, что должно…

Они стояли у Вигийских дубов. Мягкий и непрерывный шёпот листвы, мерно движение корней заглушало диалог.

Но и того, что она услышала, было достаточно. Стало ясно, что видимое улучшение отношений — фикция. Их общая ненависть к ней слишком сильна и растёт, питается замкнутостью группы. Она не может с ними договорится, не может им понравится, корни конфликта лежат много глубже разногласий одной этой операции. Но как не мучает память, как не бередит сны, те обходят их маленькую группу за три километра.

Но ночью она так разнервничалась, что буквально вынудила голос появиться.

— Что ты с ними сделала? За что тебя так ненавидит Слуга? Ты что, убила его любимого котика?

— Квадрат каменоломок лежит к югу, — слабо заметил голос. — Ласка знает, Ласка поведёт тебя. Абаль перестал приходить, это хорошо, это цветок, который нельзя сорвать. Закрой для него двери, закрой от него ум. Когда все закончится, ты получишь свою дорогую награду и вернёшься.

Голос звучал слабо и изможденно. Ловились обрывки слов, пропадали или, наоборот, наслаивались друг на друга паузы, шёл фоновый шум, который Ясмин  не могла причислить ни к одному из ранее слышанных звуков. Но общий текст она понимала так ясно, словно в ее голове стоял встроенный спектральный переводчик.

— Ты не отвечаешь на вопросы. А я хочу домой. Домой!

Но этот голос из потусторонья обещал ей возвращение, если она пойдёт по предложенному маршруту.

—Что я должна сделать? Ты же говорила об испытаниях, а пропала на всю неделю!

К сожалению она забыла, что бессмысленно спрашивать Ясмин о чем-либо. Единственное, что делала ее умершая подружка по телу, это реагировала на вызов, но болтала только своё.

— Слушайся Ласку. Ты их найдёшь по розам. Розы растут только у них, розы не любят дикой среды и не подвержены мутациям. Протокол от седьмого числа лаванды месяца, третьего года от первой Луны, исследования с большинством культивируемых растений оказались безрезультатны, впрочем, гиацинты начали менять цвет, если увеличить уровень миллиджоулей вдвое…

Голос нёс биологическую ахинею, и Ясмин в отчаянии отключилась. Стало очевидно, что голос молчал всю неделю, просто потому что не мог к пробиться. Было ли это следствием просчета истинной Ясмин или ошибкой в заклинании, которым та провернула всю эту авантюру, теперь не узнать.

Но что такое Ласка? Кто такой Абаль?

Слуга?

На этой мысли все словно встало на свои места. У ее Слуги есть имя — Абаль. Просто ей не дозволено его так называть. Имя — для самых близких.

А для неё только четыре испытания и навигатор в отключке. А Ласка, должно быть, оружие Ясмин. Та самая плеть, которой она даже воспользоваться не может.

— Ладно, — шепнула Ясмин. — Я пойду на юг, только заткнись во имя соцветия.

У неё не было выбора в очередной раз. Испытания, которые она должна пройти, она пройдёт наугад.

Утром она предложила изменить маршрут.

— К югу лежит вполне приличный пласт камнеломок, — самозабвенно сочиняла она. — почва там куда суше, поэтому Дождь не выведет нас из строя, мы даже сможем передвигаться большую часть суток, не отсиживаясь в гнезде.

— Точно, — тут же согласился Слуга. — Там вообще не будет гнезда, его невозможно сделать из камнеломок.

Он в своей обычной манере растёкся по плетёному креслу, глядя сквозь неё. Должно быть, на это-то злилась настоящая Ясмин, влюблённая в этого испорченного мальчика-фею.

— Там есть пещеры, — сказала Ясмин.

Номер Два, внимательно ее слушавший вдруг перегнулся через стол.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — твёрдо ответила она.