Злодейка чужого мира

7.2

Номер Шесть брякнул магнитной картой.

На столе, сплетенном неровно и чуть набок, гладкая карта кренилась и стремилась вниз, поэтому оба номера придерживали ее в четыре руки.

Ясмин  с трудом в ней читала, но красный квадрат нашла сразу. Спасибо, «Ясмин-которая-умерла»! Уж квадрат-то она найти в состоянии.

— До него идти через две топи, — сказал Слуга. — По дождь, который сама понимаешь, как влияет на человеческое тело.

«Как, как, блин, влияет?» — тут же подумала Ясмин.

Этой информации у неё не было. Знаний, приобретённых и изначально встроенных в ее голову на это не хватало. Словно доступ к знаниям настоящей Ясмин открывался лишь по особому случаю и в особых условиях.

— Ещё немного, — веско сказал номер Шесть. — И мы тоже начнём петь, ползать и рыть котлованы, как все эти бывшие камнеломки и Чаровницы.

— Да, — помолчав, согласился номер Два. — Ходили дурные слухи, что исходных Чаровниц скрещивали с человеческой днк, но вот подробности…

Ясмин похолодела. С человеческой днк?

Что ж, неудивительно, что вся Чернотайя отделена от Варды, как  масло от воды. Они так отчаянно впиваются друг в друга, проталкиваясь мелкой цепью островков, рощиц, пустыней, и всё же остаются обособленными. Человеческий глаз и ум не ловит Чернотайи. Можно пройти в шаге от неё и ничего не почувствовать.

— Полный бред, — шепнула Ясмин, после уже уверенно, громче: — Полнейший. Нет ни малейших доказательств, что наше ведомство проводило подобные бесчеловечные эксперименты.

— Точно-точно, — фыркнул номер Два. Глаза его, темно-синие от природы, потемнели ещё больше. — Вся эта флора поёт и скачет, потому что военные случайно сбросили на неё слишком много дуста. Биологически это необъяснимо, но люди верят. Вот что ты даёшь своему первому уровню на лекциях?

Ясмин  поморщилась.

Доверенный первый уровень ее так же ненавидел. Примерно, как номер Два, номер Шесть и Слуга. Первый уровень боготворивший ее начальный лунный цикл, люто возненавидел ее ко второму. Никто не сдал первую Завязь, испытание превратилось в пытку, она каждого из Подснежников ткнула в слабое место, вытащила на свет детские страхи и комплексы каждого. В тот день они возненавидели друг друга и ее. Ее — особенно.

Эта часть воспоминаний ей очень не нравилась. Дети были ее слабостью.

— Зато мы станем ближе к солнцу, — сказала Ясмин. — Я смогу зарядить метку и переправиться в Варду. Говорят, если пройти несколько испытаний, то достигнешь области, где солнце светит ежедневно, а дождь идёт совсем нечасто.

— Да… — насмешливо протянул номер Два. — А ещё говорят, что Варда вершит свои дела с помощью созданного Чернотайей Судьи, Примул имеет личный отряд консулов, владеющих запрещённым оружием и необычными способностями, а его супруга не человек, а спрут. Он мол, привез ее из Чернотайи, желая создать сына, кот…

— Заткнись, — тихо сказал Слуга.

Номер Два замер. Замолчал.

— Это сказки старой Варды, — сказал он и отвёл взгляд. — Я только об этом.

— Оскорбление Примула карается понижением статуса, — уже спокойнее сказал Слуга. — Если кто-то донесёт, то падать ниже будет некуда. Твой тотем отвергнет тебя, номер Два. Они не вынесут двойного позора.

Все трое уставились на неё.

А… Слабое звено. Ясмин, которая помчится стучать на собственную команду.

— Я не собираюсь доносить, — холодно сказала она. — Это обычные сплетни, и их повторяет половина Варды. А вторая половина их сочиняет.

Номер Два уставился на неё так, словно у неё вырос рог на лбу. Даже номер Шесть выглядел шокированным. Слуга оставался по-прежнему нечитаемым. В его глазах были только ночь и тишина.

Ясмин вынудила себя опустить комментарии и продолжила:

— Существует заверенный комплект занятий, утверждаемый каждый год административным ведомством. К тому же мы сотрудничаем с образовательными учреждениями по всей Варде, и большинство курсов признают дуст чудовищным анахронизмом и экологическим преступлением.

В ее голове открылась очередная створка памяти, и она как по-писанному выкладывала всем известные постулаты. Особенно приятные тем, что за общими словами можно было скрыть что угодно.

На самом же деле в Варде до сих пор не было единой образовательной системы и каждое ведомство пело по-своему, иногда без всякого умысла перевирая исторические факты, которые и без того переврали до них, переиначивая смысл других ведомств, чтобы повысить собственную значимость в глазах юных цветков. Ведомства функционировали раздельно вплоть до итоговой завязи и призвания личного оружия, поэтому разногласия не причиняли беспокойств.

Они причиняли беспокойство только на таких операциях. К исследовательскому ведомству в их группе принадлежала только сама Ясмин  и условно номер Шесть. Он относился к хирургическому пункту лечебного подразделения, и если бы не его очевидная ненависть и явное знакомство, Ясмин  решила бы, что они никогда не встречалась до начала операции. Номер два относился к огневому подразделению военного ведомства и, должно быть, здорово провинился, если его поставили подчинённым такой спорной фигуре, как предыдущая Ясмин. Он уже в шаге от получения звания мастера. Глупо будет умереть в шаге от истинного назначения каждого цветка, рождённого в Варде. Номер Семнадцать — самая юная и чистая из их — относилась к пряхам, которые складывают маршрут группы. Ее смерть привела их к тупику.

За последнюю неделю это стало несложно вытащить из памяти Ясмин. Сложно было узнать о Слуге.

Он оставался единственным, о ком молчала ее память. Кто он, почему ненавидит. Почему — она вдруг поняла, что это очень важно — умерла та, настоящая Ямин?

— Потому что не было выбора.

Ясмин  вздрогнула.

— У кого? — спросила она.

Слуга смотрел на неё в упор. Тёмные глаза, сумрачные, как августовская ночь, вбирали ее лицо, ее скрещённые на груди руки, убранные в тощую рыжеватую косичку волосы. После той ночи с ночным массажем, он избегал ее. И перестал притворятся слугой. Он все ещё был частью группы, но был иначе — скорее, негласным лидером, чем прислугой. Маленькая оппозиционная партия, противостоящая официальному статусу Ясмин.