Злодейка чужого романа

Глава 5

Из мира Морфея меня выдергивает чей-то монотонный бубнешь. Я устало поднимаю пудовые веки и кидаю полный отчаянья взгляд в окно. Солнце и не думает скрыться за облаками, светит так, что пробивает даже плотную ткань штор, неумолимо падая яркими лучами прямо мне на щеки и нос.

Накрываюсь одеялом с головой и решаю, что сегодняшний день проведу вновь у себя в комнате, поедая сладости, которые мне таскает служанка с кухни, и подаваясь прокрастинации. Отличный план. Начну с выполнения первой и самой важной его части – сна.

– … Она сошла с ума. Что за каракули? Нужно передать все Его Величеству…

Эти слова разом выдергивают меня из приятной неги небытия и сладостного утреннего сна, словно бы одним махом обливая ледяной водой.

– Что именно нужно передать моему отцу? – мой голос звучит слишком резко и властно в размеренной тиши утра, отчего я сама вздрагиваю, что уж говорить о тех девушках, которых я застукала у себя в комнате.

Так как дальше прятаться бессмысленно, я откидываю одеяло в сторону, и ступаю ногами на мягкий ворс ковра, потягиваюсь как кошка, стараясь радоваться солнечному теплу, и лишь после этого позволяю себе взглянуть на других дам в помещении. С ноткой недовольства отмечаю в обеих своих «старых» знакомых: служанку и ту дамочку-блондинку, которая вчера первую явно хотела удавить за мелкую провинность. Если последнюю я ожидала увидеть здесь, да и что греха таить, предположила сразу, что именно она и произнесла эту сокровенную фразу про «Сошла с ума», то присутствие Николетты чуть сбивает с толку. Неужели она решила сыграть на поле моей соперницы? А ведь я думала, что вчера мы слегка сдружились. Видимо, рано я так предположила. Будет мне урок.

Николетта замечает в моих глазах немой упрек и сразу подбирается. Вторая же дамочка решает пойти в наступление, нацепив маску радушия и беспокойства:

– Все очень переживают о вашем состоянии, Принцесса. Его Величество вчера отдал приказ не беспокоить Вас по пустякам, но может лучше будет обратиться к врачу? Вчера Вы не выходили даже в сад на прогулку, а я и другие фрейлины Вас очень ждали. Вечером мне передали, что Вы так и не вышли из комнаты, много ели (тут я не выдержала и хмыкнула), а сегодня я решила проведать вас с раннего утра… Захожу и вижу, что слухи не лгали и Вы бросили свою диету, – она слабо кивает в сторону пустой тарелки, которая одиноко лежит на трельяже, – не спали почти всю ночь и зачем-то исписали бумагу непонятными символами. Может, Вам плохо от еды?

От еды не может быть плохо. Разве что от переедания, но это явно не мой случай. В моем случае, все – что не лечит еда, то лечит спорт.

– Непонятные символы? – делаю шаг вперед, довольно резко вырывая из рук блондинки одну страницу из «своего» романа. Только в эту секунду до меня доходит, что вчера, по странному стечению обстоятельств, я писала все на русском языке, но ведь местный язык далеко не русский и его я тоже знаю, так как учила его еще в раннем детстве. А еще, я понимаю, что была буквально в шаге от того, чтобы быть признанной невменяемой, ведь если бы кто смог прочесть мои «каракули», то попросту ошалел от перспектив и глубины моего безумия. Вряд ли бы я могла объяснить, что же написала.

– Это рисунки. Ничего необычного. Практика в красоте линий, – пожимаю плечами, стараясь придать тону голоса максимальную надменность и холодность. Удается на славу, если судить по реакции присутствующих, поэтому решаю закрепить материал, направляя полный ледяного спокойствия взгляд на фрейлину: – А вот что Вы, милочка, делали у меня в покоях без чьего-либо дозволения и моего разрешения? Вот это – куда более интересный вопрос.

– Но я… – взгляд малышки начинает метаться по комнате и цепляется за единственного нейтрального к ней человека: – Служанка передала, что Вы не просыпаетесь, и я зашла, чтобы помочь.

Николетта распахивает от удивления глаза, но довольно быстро берет себя в руки, так как видимо не имеет права ставить под сомнения слова кого-то из высшего сословия. Вот только этой секунды истинных эмоций девушки мне хватает с головой, чтобы сделать правильный вывод:

– Врешь. Я теперь проваливай из моей комнаты и чтобы на глаза мне больше не появлялась. Иначе…

Я даю ей простор для творчества и фантазии. Блондинка вспыхивает как маков цвет, и по ее лицу я догадываюсь, что фантазия у нее довольно обширная и сильна на выдумку. Так что не успеваю досчитать до десяти, как той и след простывает. Она даже не решается хлопнуть дверью, когда выскальзывает в коридор.

Ну хоть от этой проблемы избавились. Змеи в ближайшем окружении мне не нужны. К тому же, учитывая будущее из книги, лучшей подругой она итак не станет. Ее место займет другая, а значит и умения блондинки в плетении интриг сильно уступают моим. Правило «держи друзей близко, а врагов еще ближе» – к ней не имеет никакого отношения.

Позволяю себе чуточку расслабиться в присутствии Николетты и морщусь от света, плюхаясь на край пуфика у моего дамского столика. Это я говорю, что «плюхаюсь», на самом деле практические любое мое действие настолько отточено до идеального аристократизма, что каждый жест пропитан поистине кошачьей грацией. И делается все так легко и просто… Хотя труда и крови в свое время в это было вложено не меряно.

Теперь впору Николетте теряться от моего взгляда. Правда, интересная реакция людей на взор этих синих по-мистически сияющих глаз. Лицо бледное, отдающее мрамором, прекрасное, обрамленное иссиня-черными волосами, оттого цвет глаз светится опасностью, властью. Я в полной мере могу оценить его, замечая, как краснеет служанка или та же фрейлина, что уже упорхнула из комнаты, да и в зеркале в отражении невольно любуюсь тому, как сверкает синева на дне зрачков.