Злодейка для генерала. Таверна "Дракон в маринаде"

Глава 23.

Страдать и расстраиваться раньше времени я не стала. Нервные клетки мне и самой еще не раз пригодятся, тратить их на каждого встречного мага слишком расточительно. Даже если этот маг с особо злодей скими наклонностями и недобрыми намерениями.

Поэтому дожидаться Даниэля с его важными делами даже не подумала, – занялась своими собственными.

Объяснила Белле, что ей надо будет сделать с будущими шторами, когда ткань принесут. Потом еще раз объяснила… И нарисовала для большей понятности. Пожилая женщина только глазами хлопала, усиленно доказывая мне в ответ, что так не шьют, не положено и вообще не правильно. К отчаянным экспериментам с интерьерами она была явно не готова.

Хотя терять-то уже все равно нечего.

– У вас есть другие варианты, как из кучи маленьких кусочков ткани сделать одну большую портьеру? – наконец не выдержала я, – или может быть деньги на нормальный ситец, который дороже всей вашей таверны стоит? Нету?

Хозяйка «Утки на вертеле» покаянно замотала головой.

– Тогда делаем, как получится, и объясняем всем не догадливым, что это очень красиво и изысканно. Последний писк моды, возможно даже предсмертный!

– А если новые постояльцы из столицы приедут? – довольно резонно возразила Белла.

– Пффф! Подумаешь! Наша мода самая продвинутая, зарубежная. До столицы пока добраться не успела, а у нас порт и море рядышком, вот и занесло последние веяния с трендами попутными волнами.

– Вика, а тренды – это такое морское ругательство или проклятие? – тут же влез с вопросом и вездесущий Мик, – если я соседа Бруно так обзову, он чесаться начнет, заболеет или просто рассердится?

– Он даст тебе по шее и будет прав, – предложила я третий, наиболее реальный вариант развития событий, – лучше вместо глупостей займись кустами перед входом!

Разочарованный мальчишка покосился на густые колючие заросли, наверняка сделал себе зарубку в памяти: больше к незнакомым словам не цепляться, и нехотя побрел за садовыми ножницами. Белла тоже решила меня на морские «ругательства» не провоцировать, перестала спорить и ушла внутрь здания. А я поспешила за строительными материалами.

– Вот, самая дешевая, почти даром отдам, – хозяин лавки выстроил передо мной три внушительных жестяных ведра с крышками. С первыми двумя было все понятно: ядовито пунцовая краска, от насыщенной яркости которой буквально глаза на лоб лезут, и ее полная противоположность. Грязно коричневая, неприятная субстанция, вызывающая вполне определенные ассоциации.

Ни та, ни другая мне абсолютно не подходили: облупившиеся стены таверны, и те лучше смотрелись. Но что не так с третьей краской? Вполне себе симпатичная, жизнерадостно желтенькая, не отчаянно цыплячьего окраса, а вполне себе приятная.

– Два года назад дочку нашего бургомистра жених бросил. Прямо перед свадьбой, – объявил торговец настолько мрачным тоном, будто именно в него брошенной невестой швырнули, – а она с горя сбежала с бродячим менестрелем и за него замуж вышла…

– И? – не уловила я логической связи между стройматериалами и чужими любовными приключениями.

– На девице тогда было желтое платье.

Понятнее после куцего объяснения все равно не стало.

– Расстроенный бургомистр запретил использовать желтый веет в городе? Невеста прокляла свое платье и все с ним по тону совпадающее? В Танксберри появилась традиция желтой краской нехорошие слова на воротах неверных женихов писать? Всех менестрелей теперь…

– Да боги с вами, госпожа! Что вы такое говорите! – прервал поток моих предположений лавочник. На самом, между прочим, интересном месте, – просто теперь у нас желтый цвет считается несчастливым и никто эту краску не покупает. Не хотят рисковать понапрасну.

Мдааа… чужая глупость и суеверия оказались намного более впечатляющими, чем любые фантазии. Если вспомнить сколько народу в одежде самых разных цветов друг друга бросает, а то и вовсе помирает… Голыми ходить придется! И вообще от всех красок отказаться. Но переубеждать хозяина я не стала, вместо этого спросила сочувственно:

– У вас же еще много этих опасных ведерок осталось, да? И с тех пор ваши дела идут совсем не так хорошо, как хотелось бы.

– Точно! – с удивлением подтвердил мужчина и нахмурился. Вполне ожидаемо: любой торговец мечтает заработать больше, чем получается, всегда считает, что мог бы получить совсем уж огромные прибыли, – думаете краска проклятая виновата?

– Конечно, – не моргнув и глазом подтвердила я, – абсолютно уверена! И готова помочь вам от нее избавиться. Очень недорого.

– Отдам по пять медяков за банку…

– По два! – пришлось перебить воодушевленного лавочника, пока он не надумал себе лишнего, – и это вы мне заплатите. За то, что спасаю вас от несчастий и разорения.

Бедный мужчина сначала поперхнулся от моей наглости, а потом… Сторговались на том, что всю желтую краску я забираю даром, а за свои труды по устранению опасности получаю по три ведра пунцовой и коричневой. Расстались мы довольные друг другом и сделкой: каждый в глубине души радовался, как ловко сумел провести собеседника.

– Вика, я первую штору раскроила, иди, посмотри, что получилось, – позвала Белла, не успела я зайти в таверну, – и тут твой маг забегал, очень хотел увидеться. У него к тебе дело…

– Важное, – обреченно вместо нее закончила.

Кажется, это приветствие постепенно становится традицией.

Да с чего ему так приспичило?!