Злодейка для генерала. Таверна "Дракон в маринаде"

Глава 26.

Ни на какое свидания с Даниэлем я не пошла; и то ли сердитый, то ли расстроенный, а может и вовсе коварно притворяющийся таковым маг уехал восвояси из города. Но как Карлсон, обещал вернуться в скором времени. Оставив мне в залог свой испачканный камзол, – тут сама виновата, пообещала отстирать в качестве извинения.

И … совершенно неожиданный поцелуй.

Который вывел меня из привычного равновесия.

Называлось это «дружеским прощанием». По формулировке рыжего. И глаза у него при этом были такие наигранно-невинные, хитрющие, что только полная дура бы поверила. Или у меня все приятели раньше были ну напрочь не правильные, или…

Ничего «дружеского» в быстром, жадном прикосновении горячих губ не было.

Впрочем, думать об этом не хватало времени. Небольшой косметический ремонт закончился, и дела таверны резко пошли в гору. И не только благодаря внешнему виду, хотя он тоже радовал. Прежде неказистое, а теперь ярко желтое здание выделялось среди соседних домов как цыпленок среди сереньких уточек.

Даже если захочешь, не заметить его не вышло бы.

Крыша, наличники окон, ставни и двери отливали красным деревом. Я смешала пунцовую и коричневую краску вместе, и из двух совершенно жутких цветов получила очень симпатичный оттенок. Внутри стены были чуть светлее наружных, золотисто-песчаные, и очень хорошо гармонировали с голубыми шелковыми шторами.

Белла оказалась мастерицей хоть куда. Во всем, кроме кулинарии. Когда поняла мою задумку и согласилась с ней, сделала все просто замечательно. Неширокие длинные полосы ткани, – другие из испорченного полотна было не выкроить, свисали с гардин как пышные лепестки невиданных цветов. Внизу они были собраны вместе и перевязаны бантами, от чего приобретали еще большее сходство с распускающимися бутонами.

И ни одна живая душа не заподозрила, что вся эта красота создана от безысходности.

На столах, возле приборов, лежали салфетки, вырезанные из остатков шелка. Намекая, что заведение у нас приличное, и от гостей здесь ждут аккуратности. В центре, в глиняных кувшинчиках стояли букетики одуванчиков и колокольчиков. Мы с Миком по очереди их каждое утро за воротами города собирали. На дорогие оранжерейные цветы у нас денег не было, зато эти, – простенькие, желто-голубые, прекрасно в интерьер вписывались.

Но главной приманкой для посетителей стало меню.

Я постаралась вспомнить все интересные рецепты, что раньше использовала или в интернете видела. И теперь у нас каждый день можно было продегустировать новые, необычные для местных жителей блюда. Сначала люди приходили просто из любопытства, потом входили во вкус, распробовав мои кулинарные изыски и…

Постепенно становились завсегдатаями.

Кроме того, я воспользовалась местным суевериями про желтый цвет, и распустила слухи. Самые противоречивые, на разных людей рассчитанные. Теперь невесты тащили в нашу таверну женихов, проверяя их готовность к свадьбе желтыми стенами. А жены уговаривали мужей заглянуть сюда, чтобы убедиться в их верности.

И ведь всего нескольких брошенных вскользь фраз хватило, чтобы превратить пугающий всех цвет доставшейся даром краски в свое преимущество.

Суеверия они такие… суеверия.

От посетителей отбоя не было, даже пришлось подыскивать новых работников. Променявший выпивку на борщи Бернс, – он все-таки принял мое предложение, занимался покраской и мелким ремонтом. На плечи Беллы легла уборка, Мик бегал на рынок за покупками. Я полностью сосредоточилась на готовке, но все равно не успевала накормить всех желающих. Так что срочно требовалось найти помощницу на кухню и официантку в зал.

Подавать еду гостям и брать с них плату было просто некому.

– Вика, погляди сюда, – позвала меня Белла, – такая удача: эта милая девушка хочет устроиться к нам подавальщицей.

Я отвлеклась от мясного рулета и посмотрела на стоящую рядом со старушкой девицу. Она и впрямь была милая до невозможности, даже слишком. Пышные каштановые локоны с золотистым отливом блестящей волной спадали на хрупкие плечи. Тоненькая фигурка фарфоровой статуэтки, прижатые в немой мольбе к груди ладошки. Огромные, необычного фиалкового цвета глаза смотрели на меня беззащитно и доверчиво.

С таким наивным выражением, что от уровня мимимишности слегка подташнивало.

Слишком уж он у девицы зашкаливал.

А еще мне ее лицо казалось почему-то знакомым. Нет, готова поклясться, никогда ее раньше не встречала. И все равно, вид очаровательной шатенки вызывал у меня подспудное неприятие. Вроде никогда я к чужой красоте не ревновала, да и возникшее в душе чувство меньше всего было похоже на зависть.

Скорее… недоверие и подозрение?

– Госпожа Вика, вы должны мне помочь! – прервала затянувшееся молчание девушка, – иначе мне придется умереть с голода! Я сирота, родители давно умерли. Меня забрали дальние родственники и заставили работать с утра до ночи! Били, оскорбляли, унижали, относились с таким презрением! И наследство забрали, и…

– Как тебя зовут? – прервала я изрядно затянувшееся описание бед странноватой девицы. У меня их тоже хватало, что в прежней жизни, что в нынешней, но как-то не тянуло вываливать все скопом на первого встречного.

– Э…эльза, – запинаясь выдавила шатенка. Она вся сжалась, будто ей не простой вопрос задали, а ударили, по нежным щекам градом покатились крупные прозрачные слезы.

Непонятная реакция.

Это она от того, что не дали все ее несчастья перечислить, расстроилась?

– Вика, как ты можешь! – всегда спокойная, тихая и очень сдержанная Белла сейчас буквально зарычала на меня, – бедной девочке и так досталось, а ты на нее накинулась!

– Накинулась? – поразилась я, – да просто спросила…

Ко мне, уже немало сделавшей для ее благополучия, пожилая женщина относилась намного менее трепетно. Да она даже внука никогда не защищала с настолько неоправданной горячностью!

– Ты же хороший человек, Вика! – прервала меня Белла с таким видом, словно готова с кулаками броситься на защиту совершенно незнакомой девицы, – зачем же ты так обожаешь эту несчастную?!